Чтение онлайн

Какой-то толстый складчатый довольно отвратный отросток неожиданно разворачивается в сторону рейдера и движется к нему, сужаясь и теряя складки. Медленно, конечно, но и скорость у корабля совсем не высока в мешанине труб и лент.

От этого отростка рейдер увиливает, но тут прямо на него выстреливает щупальце, как будто ниоткуда.

Резкий толчок, Данилов врезается в переборку, через корабельный интерком слышится ругань омоновцев и команды сержантов.

Потом еще один толчок. И еще. Свет в голове несколько померк, кажется особист неловко трахнулся лбом о переборку. В одном из окон отчетливо видно, что рейдер уже схвачен тремя щупальцами.

Он, само собой, вырвется. Разве сравнима мощность термоядерного реактора и экстрамиозиновых волокон, сгибающих монополимерную трубу. Вот еще немного поднатужится.

Тужащийся рейдер натягивает щупальцы-арканы. Но они оказались куда крепче, чем ожидалось, ведь их протягивают на огромные расстояния, причем в расчете на конечное взаимодействие с кошмарной атмосферой Юпитера. Тот немедленно разметает в мелкий хлам все хлипкое и слабосильное.

Еще пяток труб-щупалец охватило злополучный рейдер «Одесса». А потом, сквозь белиберду интеркома Данилов ухватил несколько сообщений машинного отделения. …Дизфункция удержания плазмы, почему-то сдохла магнитно-гравитационная бутылка, аварийное снижение температуры и мощности реактора…

Похоже, что станция применила рентгеновский лазер, который прежде использовался для изучения планеты, нынче же узконаправленным пучком поразил стиснутый рейдер.

Кораблик охватывают еще два щупальца, которые до этого были сжаты и скручены как протеиновые глобулы, а сейчас распрямляются словно пружинки.

Они распрямлялись, быстро проталкивая беспомощную обездвиженную добычу в сторону хищной планеты. По показаниям инерциометра джин доложил, что скоро у рейдера не будет достаточной скорости убегания, жадное гравитационное поле Юпитера схватит его и потащит к себе на расправу.

Данилов понял, что капитан Хованский сейчас скомандует своим омоновцам оставлять невезучий корабль и направляться к станции на индивидуальных ракетных средствах, так называемых «самокатах».

Так оно и произошло.

По выдвинувшимся трапам спецназ сыпанул к ячеистому десантному отделению. И вот уже точки, похожие на мошкару, стали отделяться от рейдера, проваливающегося в юпитерианскую бездну.

И тут, собственно, Данилов уловил, что у него-то «самоката» никакого нет. А с индивидуальным микродвижком упорхнешь не дальше бани.

Через две минуты ни одного омоновца на борту рейдера не было. Спустя три минуты ни одного члена экипажа — те воспользовались персональными спасательными капсулами.

Данилову оставалось просто выйти через аварийный шлюз в надежде на что-то.

Несколько труб продолжали спихивать «Одессу» на Юпитер, но три уже отсоединились. Данилов сделал рывок и прицепился к морщинистой поверхности одной из них. Потом начал резать ее импульсником. С поверхности соскочила туча мелких брызг, некоторые застыли прямо на стекле шлема, потом оголилась экстрамиозиновая волоконная арматура и наконец открылась дыра, похожая на огнестрельную рану.

Вырывающийся оттуда воздух едва не сбросил Данилова, но вскоре его напор резко упал. Ближайший сфинктер-клапан прекратил утечку. Можно было пожаловать внутрь.

Во внутренностях трубы, конечно, нормального освещения, не было, но имелось что-то вроде люминофорных панелей. Данилову казалось, что он находится в кишке какого-то левиафана, ведь по трубе то и дело пробегала волна пульсаций. Но это еще терпимо. Вся она тоже приходила в какое-то неровное нервное движение, безжалостно швыряя и дергая человека из стороны в сторону. Из-за этого завтрак хотел выбраться из Данилова обратно.

Дыра, через которую пожаловал особист, быстро заросла и сфинктер-клапан впустил воздух, как будто из гуманных соображений. Однако это было сделано не для того, чтобы Данилов экономил кислород в баллонах, а ради придания трубе определенной жесткости. В любом случае, это было приятно. Куда неприятнее выглядело то, что до станции оставалось по меньшей мере пятьсот километров!

Если упорно лететь и лететь вперед, вначале с движком, затем отталкиваясь ногами от стенок, то можно добраться через пару неделек. Ну и чем все это время питаться? Грызть малоаппетитные стенки тоннеля? Как умываться? Собственной мочой? Так и ее не будет, потому что пить нечего. Кроме того, за это время его наверняка обнаружат и слегка придушат; или не слегка, до самого упора.

Но Данилов полетел, для скрашивания скуки заставив джина рассказывать сказки «Тысячи и одной ночи». Сначала путешествие казалось довольно забавным и не слишком утомительным — любая труба внутри имела как будто ребра, экстрамиозиновые перетяжки, от которых удобно было отталкиваться. Однако коридоры постоянно пересекалась в узлах друг с другом, так что, попробуй, выбери очередное направление. Это было сложно, а вот психануть и засучить ножками — легко.

Через пятьдесят километров сдох движок. Еще через двадцать почти что и сам Данилов. Сказки джина осточертели. Прошло уже пять часов после гибели рейдера. От омоновцев никакие сигналы не поступали. По спецсвязи удалось выйти на дежурного Особотдела, но тот сообщил лишь то, что на станции «Медуза» идет бой. И что в ближайшее время никто из команды «Егер-9» на выручку Данилову не явится. Короче, мы верим в вас, дорогой товарищ.

Неожиданно труба стала скручиваться. По сути вся она была одной молекулой и вела сейчас себя как белок при глобуляризации -превращалась в клубок.

Данилова швыряло так, что он едва не рехнулся. А потом все успокоилось. Данилов как раз оказался где-то в середке огромного клубка или комка, обладающего приличным радиусом.

Сказать, что Данилов похоронен заживо, и то было бы слишком оптимистично в случае с двухкилометровой глубиной могилы.

Хотя, конечно, ему бы мог позавидовать любой древний царь или император, требовавший от своих подданных максимальной глубины захоронения.

Если даже броситься с буйными криками и импульсником на эту толщу, то будет много брызг и мало толку. Импульсник сдохнет в лучшем случае через десять минут, а переплавленные полимеры сгустятся снова.

Данилов прибег к единственному доступному в таких случаях средству — насильственному сну.

Джин разбудил его уже через полтора часа. Всего лишь через полтора часа клубок скрученных щупалец стал разрушаться -стремительно шла деполимеризация.

Данилов перешел на автономное дыхание, ожидая каждую секунду, что толща жирных кислот и полисахаридов раздавит его, несмотря на свою ничтожную плотность. Но невесомость не дала никаких шансов гравитационному сжатию, а выделение тепла и газов превратили огромный пептидный комок в здоровенную тучу из мелких пузырьков. Пузырьки быстро остывали и превращались в пыль, которая отчаянно сияла в свете Юпитера.

«Медуза» была уже совсем рядом и какая-то турбулентность несла высвободившегося Данилова прямо к ней.

Из сияющей пылевой волны выплыл труп омоновца и снова скрылся туда же.

Данилов вдруг охнул, потому что, не смотря на пыль, разглядел довольно быстро приближающуюся металлическую стену необъятных размеров — это был корпус самого крупного цилиндрического модуля «Медузы».

На корпусе самым вдохновляющим образом горел и не сгорал голографический герб державы — серп, молот и книга. Герб державы на подступах к Юпитеру.