Чтение онлайн

— Я почувствовал азарт и обязательно отыскал бы Анпилина в Поясе, если бы местные особисты не пакостничали, не проявляли бы непонятной прыти, ну и если бы вы не кинули меня на Юпитер.

Сысоев ухмыльнулся — для него это означало бурное веселье.

— С местными отделами будем вместе разбираться, когда вернешься — гнили нынче много. А прилетел ты, Данилов, на Юпитер как раз ради Анпилина. Твой приятель здесь на станции вместе с людьми из банды Зонненфельда. Тут вообще подобралась отличная компания.

Урки-интеллектуалы плюс законченные психи. Я про этих сектантов-юпитерианцев, у которых глаза в кучку.

— И что же им всем понадобилось возле Юпитера? Какую нужду справить?

— Это ты и узнаешь. Ты же в курсе, что точная мотивировка нам не известна. Но вряд ли они тут собирались устроить бордель. И вряд ли надеялись, что мы оставим «Медузу» в их полном распоряжении. Хотя кто знает. Шиза есть шиза.

— Насколько это может быть связано с политикой?

— Зонненфельд-Рыбкин считал себя крупным оппозиционером, диссидентом, политиком и даже мнил себя ученым, способным изменить информационно-общественный строй — кем-то вроде Гольдманна. Ты же понимаешь, что плох тот криминальный авторитет, который не хочет заиметь политический капитал. Может, он хотел надыбать здесь какой-нибудь сенсационный материал, которым можно смутить людей и загадить им мозги, как-то их посадить на крючок.

Хотя связующая паутинка была достаточно открытой, Данилов решил спросить напрямик — он как будто почувствовал то огромную толщу пространства-времени, которая отделяла его от звездкома Актива Коммунаров и прочих руководящих органов.

— Камрад Сысоев, Фридрих Ильич. Я интересуюсь, мог ли кто-то, скажем, из нашей верхушки, создать эту коллизию и спровоцировать бандитов. Для этого заранее убрали с «Медузы» всю толпу сотрудников.

Камрад Сысоев погасил свой супермимик, но не ушел со связи.

— По-моему ты ударился в другую крайность и перемудрил, Данилов.

Ну и зачем эта «уборка» могло понадобиться кому-нибудь из «нашей верхушки»?

— Например, чтобы подрезать жилки своему начальнику или сопернику, свалив на него всю ответственность. У нас как будто нет уже прежнего согласия в товарищах.

Сысоев не замахал протестующими руками.

— А что, Данилов, гипотеза не хуже других. Хочется ответить тебе откровенностью на откровенность… Кто-то из наших вполне мог пособничать и Зонненфельду, и Анпилину. Даже просто по глупости. У нас ведь многие корчат из себя крутых либералов. Ты только накопай побольше материала в этой своей командировке и мы ими займемся…

— Для вас, Фридрих Ильич, либерализм, как мне казалось, не является бранным словом.

— Конечно, Данилов, я — либерал, насколько это возможно. И наша служба либеральна, насколько это возможно. Но станет либерализма больше и нас сомнет космос, нас сомнет и уничтожит поганая человеческая природа. Полный либерализм, демократизм, капитализм — это хорошо для богатых. А мы на самом деле бедные, у нас не хватает энергии, защищенного жизненного пространства, даже жрачки. Кушать персики с собственного дерева и плевать косточки в портрет президента — это не для нас. Я подозреваю, что тебе стали известны некоторые малоприятные факты, но становление и стабилизация системы весьма сложный болезненный процесс, а разбалансировать ее можно в два счета. И тогда погибнут миллиарды, понимаешь, миллиарды людей.

— Но ведь можно бесконечно кивать на грядущую дестабилизацию и творить невесть что. Так ведь было в Совсоюзе, где ссылались на светлое будущее…

— У нас некому творить невесть что. Нами не люди управляют, Данилов, не люди со всеми их придурями. Нам не страшны ни немецкое изуверство «во имя переработки второсортных людей в первосортное мыло», ни русская или еврейская жестокость «во имя светлого идеала», ни мусульманское истерическое зверство, вызванное переизбытком похоти.

Нами правит объективная машина, в которую Гольдманн заложил главный критерий — сохранение и преумножение стада человеческого. Именно преумножение, хотя прямое детопроизводство воспрещено — ведь Киберобъединение не желает, чтобы рождались малыши-монстры, исковерканные болезнью Дауна, иммунодефицитом или прогерией. По итогам пятилетки наше число будет неизменно в плюсе, но в какие-то моменты Киберобъединение может спокойно пожертвовать и каким-то количеством, и даже качеством человеческого материала ради исполнения задачи в общем.

Да, у нас красное знамя с серпом, молотом и книгой, но мы не похожи на Совковый Союз, где спокойно и бездумно транжирили людские ресурсы.

Наша система, наша симметрия в целом еще сложнее, хотя и проще в своих элементах. Поэтому мы занимаемся в определенной степени и верификацией, и диверсификацией клонов, что конечно не афишируем. Мы лишаем отступников капсулы Фрая. Наше общество не должно лишиться этих двух главных инструментов регуляции. Ты высоко взлетел, Данилов, сейчас многие за тебя, но и многие -против. Главное, ты должен играть и побеждать на нашей стороне.

— Я не изменю, Фридрих Ильич, — сказал Данилов.

Шеф отключился, не сказав даже «спасибо Гольдманну за нашу встречу». Он иногда так делал. Данилов не пожалел, что дал клятву верности. Фридрих Ильич был убедителен и открыт как всегда. Да и ради кого кинуть своих, ради пыльного призрака Гальгальты, что ли? Все, что требуется этому жизнерадостному привидению — это попасть в хороший музей на негниющие и нержавеющие устройства массовой памяти. Надо будет переговорить о таком варианте с Фридрихом Ильичем — после возвращения.

Неожиданно Данилов подумал, а кто такой собственно Фридрих Ильич. Может, сильно модифицированный клон из какой-нибудь чистой линии? Но нет этой стайности в мыслях, характерной для Владислава, Эльвиры, Юкико и прочих коммунистических красавцев.

Нет той ограниченности, той дубовости и стерильности в речах.

Человек с обычной хаотической генетикой? Вряд ли, у камрада Сысоева башка всегда работала четко, ни одного неверного шага, плюс эти странные разъемы в районе шейных позвонков.

Тогда может квазиживой объект, органическое воплощение какого-нибудь гиперкомпьютера? Данилов поежился — тот, кто более других похож на человека, на самом деле и не человек.

Может быть.

От неожиданности захотелось хохотнуть. Так может и минувшие классики: Маркс, Энгельс, Ленин, Мао тоже были отпочкованиями каких-то неизвестных гиперкомпьютеров. Допустим инопланетных.

Наверняка нет. Камрад Сысоев такой же среднемодифицированный «умеренный» клон, как и сам Данилов, только верша большое общее дело, сам он тоже хочет быть большим, а не маленьким…

Данилов наблюдал сейчас в разных проекциях через несколько окон, какие маневры совершает рейдер относительно станции.

Вот кораблик маневрирует в туче каких-то осколков, имеющих легкое гало — видимо это участок юпитерианского кольца, вдали же поблескивает пятнышко Адрастеи.

Расстояние до станции уменьшается до пяти тысяч километров.

Рейдер «Одесса» пролетает между двух спиралевидных монополимерных труб. Сейчас он как никогда похож на мелкую рыбешку, плавающую среди щупалец здоровенной тропической медузы.