Чтение онлайн

— Фюрера подозреваешь?

— Нет, скорее Афродиту. Похоже, в ближайшее время она собирается предложить нам всем что-то новенькое. Поэтому хочет уничтожить что-то старенькое, во всяком случае избавиться от всех альтернатив своей персоне. И коли она стала играть по-крупному, то уж вряд ли сама нажмет на тормоза Но ты и сам видишь, Данилов, что есть у нас какой-то очень внушительный союзник; он помог раскурочить крейсер, он-то и будет вместе с нами тормозить Афродиту. Чуешь, кто это?.. Лунатик или, может быть, Брахман.

— Ой, как ты встала по стойке «смирно» и взяла под козырек, неформалка… И вообще я не собираюсь тормозить Афродиту вместе с вами, — возмутился Данилов. — Думаешь, сразу после того как мне обрыдла капсула Фрая, я побегу воевать с великим Киберобъединением и устанавливать власть свихнутых сектантов и бандитов. Хер редьки не слаще.

— В любом случае, Данилов, ты теперь с нами в одной упряжке.

Уничтожил, понимаешь, не зафиг крейсер Службы Покоя и Мира.-хмыкнула Кац. — А завтра на что ты покусишься?.. Опасный тип, никаких здоровых инстинктов. Вслед за Фитингофом сообрази, что деваться от тетушки Кац тебе некуда. Будешь плохо себя вести, получишь по попке.

Кац явно давила на мозги и это у нее получалось довольно умело, но Данилов пока решил не отбрыкиваться. Вместо этого он спросил как будто невпопад:

— Что ты чувствуешь, когда разрабатываешь такие софты как «ангельское соитие»?

— Я отдаюсь всей душей и заодно всем телом, но только не вам, дуракам вислоухим, а своему уму-разуму.

— Хотел бы я быть твоим умом-разумом, — сказал внезапно появившийся Фитингоф.

16. «ПРОГУЛКИ ПО ЕВРОПЕ»

система Юпитера, Европа.

Они врезались в лед Европы в районе кратера Атон и вдобавок провалились в трещину, которая не была заметна даже с высоты в пятьдесят метров. Их бесконечно долго трясло и бросало, хотя они почти сразу отдали якоря и надули швартовные тормозные подушки. Полет окончился на глубине четыреста метров. Для катера навсегда.

— Кац, ты там не врезала дуба, надеюсь? — спросил Фитингоф.

— Я всегда в твоем распоряжении, Ахмед.

— И это правильно. Если мы не выберемся из этого ледяного колодца, я разорву тебя от промежности до головы. — напомнил о своей лютости пахан.

— А если ты мне сильно осточертеешь, то я отпилю тебе яички ржавой пилкой для ногтей. А затем вставлю их вместо глаз Марамою, уж больно у него зенки противные.

Судя по тому, как вздрогнули оба мужчины, стало ясно, что они адекватно отреагировали на слова дамы. На этом обмен любезностями закончился и началось знакомство с окрестностями.

Катер находился в своего рода погребе, от которого уходили в разные стороны расщелины, проделанные как будто потоками воды или пара. Температура здесь была каких-нибудь минус сто двадцать, похоже снизу проникало тепло подледного океана.

Открылся люк и навьючившаяся экспедиция вошла в ледяной мир.

Двое головастиков, напоминающие в скафандрах спелые груши, потянулись вслед за основной группой, состоящей из пахана, его трех бандитов, Кац и Данилова.

Едва они прошествовали пятьдесят метров по расщелине, как путь им стремительно пересек поток кипятка, пара, огня и дикого ветра, который откинул их назад как пинг-понговые шарики. А по образовавшемуся перпендикулярному тоннелю пролетела машина, называемая иногда «бобер». Этакая большая капля с зеркальными боками, красным передом и огненным хвостом. Кто-то что-то искал во льдах, а может и водах Европы. Бобер имел прямоточный контур преобразователя, начинающийся носом, раскаленным до 10000 градусов, и кончающийся соплом, выкидывающим плазму.

Путешественники пересчитали друг друга и стало ясно, что Сизый утрачен навсегда вместе со всеми его соплями. И вместе с капсулой Фрая, которую недосуг было искать.

— Он был достоин лучшей жизни, — сказала в виде эпитафии Кац,-удовлетворять старых комсомольцев где-нибудь на Крыме-4. И чихал он, пожалуй, довольно музыкально.

Путь наверх был наполнен неприятными ожиданиями, но обошлось без дополнительных потерь. В конце концов искатели лучшей доли выбрались на поверхность. Бесконечную и весьма гладкую ледяную поверхность Европы. Царь Юпитер, по пояс высунувшийся из-за горизонта, заливал бесконечную равнину своим сиянием преимущественно томатного оттенка. Иной раз казалось, что какие-то призрачные лиловые тени скользят по ней, отчего образовывались мысли об обители мертвых.

Где-то километрах в пятнадцати от группы полутоварищей виднелось немаленькое даже на таком расстоянии сооружение. Оно было весьма похоже на стол. В красноватых сумерках Юпитера «стол» выглядел не слишком праздничным.

Четыре мощные башни-пилона, уходящие на неизвестную глубину в лед. На них платформа, там видны и мачты взлетно-посадочной площадки, и полусфера противокосмической обороны, и похожие на шишки коммуникационные модули.

— Знаешь, что это такое, Данилов? — спросила Кац.

— Я не знаю, мне скажи, — вклинился Фитингоф.

— Это узловой сервер Чужого, двенадцатого гиперкомпьютера, изучающего и осваивающего околосолнечное пространство, в основном от Пояса и дальше.

— Так зачем он разместил свой узел на этой куче льда, он что Дед Мороз? — удивился Фитингоф. — Куда надежнее было бы вывести узловой сервер на орбиту.

— Ошибаешься, любезный, этот лед — суперважное дело. Можно сказать, что у Чужого самые большие накопители, то бишь устройства массовой памяти, из всех компьютеров на свете. За это ему почетное место в Книге Рекордов.

— Так что, он закапывает накопители в лед?

— Лед и есть хранилище информации, милый мой губошлеп.-отозвалась сведущая во всем женщина. — Лед на Европе, хоть и замороженное аш-два-о, но электропроводный за счет примесей железа и некоторых легких металлов. Энергии на Европе, если подумать, тоже предостаточно, соедини термопарой ледяную поверхность и довольно теплый океан, будет тебе силушки, хоть отливай. Так что лед можно плавить и кристаллизовывать по своему желанию, как угодно, тем самым записывая информацию. Этим аккуратно занимаются специальные аппараты-рекордеры.

— Но бобер-то без всякой аккуратности шуровал сквозь лед, или мне показалось? — спросил Данилов.

— Это не работа Чужого. Зачем ему кромсать собственное имущество?

Он что олигофрен вроде Марамоя?

Шурует тот, кто не имеет нормального терминального доступа к накопителям информации. Или этого терминального доступа кому-то не хватает.

— Что вы там мелете? — возник Фитингоф. — Эй, кошка, где твои друзья, которые помогут мне укрыться в Поясе, где мои полсотни соларов за то, что я доставил тебя на Европу, угробив лучшего своего кореша ради этого дела. Я законно желаю прокушать и прокакать эти денежки. Кстати, с тебя еще полсотни, чтобы я купил на них фрукты-овощи для родных и близких покойника.