Чтение онлайн

И они все вместе нашли кое-какое хиленькое объяснение дурацкой инициативе.

Данилов ведь впервые узрел живьем «мать и дитя», вернее настоящего родителя и настоящего ребенка, в данном случае отца и дочь. Ему отродясь не встречались солариты и работяги, обремененные родственными связями, или бандиты, числящие хоть кого-нибудь в своей родне, пусть даже собак и кошек.

Видно, Данилову передалось от капитана Варенцова некое томление души, точно не описуемое в биохимических формулах.

Данилов вдруг почувствовал, что иметь родных-близких и бояться их потерять — это такая маета. За свою шкуру бояться и то уже дело непростое муторное, даже если ты истово веришь в капсулу Фрая — еще отыщет ли ее под кучей дерьма спасательная команда? А капитану Варенцову надобно дрейфить еще, понимаешь, за кого-то. И этот «кто-то» — дерзкая и вдобавок вздорная бабенка. И не выйдет у Варенцова насрать на всех подряд с высокого потолка, как это принято у соларитов под разговоры о товариществе и братстве. У него есть то, что можно по-настоящему можно любить, и по-настоящему обидеть и предать.

Перед началом самой дерзкой операции получался такой расклад.

Данилов раз за разом прокручивал его в голове.

Имеется в наличии беглый капитан Варенцов, каким-то чудом обжившийся в чертовой заднице, то есть в мрачных глубинах европейского океана. Этакий летучий голландец, якобы порхающий по глюонной решетке. Ловкий, беспринципный, опытный, знающий, и кроме того дружный с животным миром Европы, водящий также знакомство с последней и вполне сохранившейся виртуальной экспертшей. Кроме того папочка хитрой и умной девочки по имени Кац, которая жизнь готова положить за эту самую Малхут. И кстати не только свою жизнь. Старушка Кац в самом деле горой за малышку Малхут, будто они две половинки одного и того же яблока, два сиамских близнеца.

Фактически на пустом месте создается повстанческий отряд и начинает бороться против сверхразумной Афродиты. Причем с ражем, который стоит проявлять лишь при ловле марсианских тараканов-брызгунов.

Поскольку дело касается восстановления виртуального эксперта, то к числу врагов-супостатов можно причислить еще богоподобного берлинского гипера, беспощадное Информбюро да и всесильное Киберобъединение в целом.

Повстанческий отряд, бесстрашно и бесплатно скачущий на врага, в данный момент, учитывая убыль и прибыль, состоит из трех сабель.

У Кац где-то имеются кореша, единомышленники и подельники, то есть бандюги из группировки Зонненфельда, но они пока ничем не могут помочь ей. Или не желают?

Кто еще может поспособствовать из земных и небесных сил и средств? Как будто никто и ничто. Всем жизнь дорога, у всех голова на плечах.

Но какая-то сила оказывала-таки поддержку, это отлично чувствовалось и ощущалось всеми фибрами. Причем не ветхий изношенный призрак Гальгальты в пропуканных кальсонах с желтизной, а нормальный гиперкомпьютер в самом соку.

Как и любому особисту Данилову было известно, что Фюрер породил две линии дочерних-сыновних машин. Гиперкомпьютерша Афродита относилась к первой. Также как пекинский Дракон и багдадский Бедуин. К первой же линии принадлежали мехиканский Ацтек, киншасский Айдо-Хведо, акмолинский Аксакал и Арес, что базировался в марсианском Свободобратске. Причем генерация этих машин проводилась на пару Фюрером и Афродитой. Они, так сказать, произошли от кровосмесительной связи. Всем этим отпрыскам надлежало, не щадя чужого живота, плодить и использовать человеческое стадо. Все они занимались практическими делами, кто выработкой энергии и материалов, кто производством белков-жиров и прочих харчей, кто ломал репу над социальным планированием, кто ведал психологическим контролем и всяким оболваниванием, кто жизнедеятельностью, кто решеткой суперсвязи и информационными каналами, кто кудесил в клонопитомниках.

К тому же, решетка суперсвязи и схожие матрицы позволяли всем этим гиперкомпьютерам подменять друг друга на каких-то участках работы.

А вот делийский Брахман, московский Распутин, лунарский Лунатик и Чужой были сгенерированы Фюрером совсем по другой линии, для иных более возвышенных дел. Добрый папаша, скорее всего, и предопределил когда-то легкую конкуренцию между двумя своими ветвями. Ведь вторая, в отличие от гиперов первой линии, занималась наиболее тонкими деликатными областями: научным планированием, исследованием космоса, созданием глобальных теорий, вроде суперсимметрии, и прочих премудростей, а также освоением планет и планетоидов. Потому и находилась в некоторой естественной оппозиции к приземленным «сводным братьям», погрязшим в бытовухе и текучке.

Наибольшую академическую свободу имели, кстати, Брахман и Чужой, которые не занимались прокормом, пропоем и провозом больших людских масс.

Однако какие собственно поводы у Фюрера для беспокойства? Да вроде никаких. Киберобъединение-то выстроено на принципе «иерархических зеркал», так что особо не распрыгаешься, не разгуляешься на просторе — насчет этого Гиперу Первому прекрасно известно, как отцу-основателю.

Кац внушала, мол для рождения второй линии использовались записи, оставшиеся от виртуальных экспертов, что неким таинственным образом повлияло на поведение этих гиперкомпьютеров. Но заодно она признавала, что и для производства первой линии Фюрер вслед за Гольдманном использовал старые запасы. Так что, в глазах справедливого отца все отпрыски должны быть одинаково любимы и хороши.

Все как будто было «схвачено» и находилось у Фюрера под контролем, но, тем не менее, один или вообще парочка сынков из второй линии стали блудными, претерпели какую-то самоорганизацию, может быть на старых дрожжах МетаВеба, и смутировали в темных сетевых зазорах и расщелинах.

Вполне возможно, что толчком к этому стала случайная порча структур или же злонамеренная операция, произведенная удальцами-хаккерами.

Один или два сыновних гиперкомпьютера зашли слишком далеко, ой, далеко. Причем вовсе не пытливый исследователь космоса Чужой и не йог-абстракционист Брахман. Кац втолковывала, что судя по характерным кодам, проникавшим в память даниловского джина -это Лунатик. Системный журнал это дело запечатлел.

Почему Фюрер, заметив своеволие и своемыслие сынка по второй линии, не уничтожил его по примеру Тараса Бульбы и Ивана Грозного, воскликнув: «Я тебя, блин, породил, я тебя, пожалуй, и убью»?

А вряд ли и заметил. Не исключено, что внимание Фюрера было как раз приковано к своевольной активности Афродиты. Уж конечно Гиперкомпьютер Первый врубался, что на основе «живых» записей, выпотрошенных из только что зарезанной Малхут, Афродита замышляет сгенерировать новый, уже тринадцатый гиперкомпьютер. И этому молодому-раннему, естественно, надлежит «оскопить», то есть заменить одряхлевшего на руководящем посту прародителя.

Если еще точнее — убрать со сцены осточертевшего дедулю без излишнего хая и кряканья. (Ну, а потом со свежими силами взяться за управлением клонами во имя создания из них единого биокиберорганизма). Но его Величество Первый сомнительно, чтобы хотел по-быстрому откланяться и очистить сцену ради Тринадцатого.

Короче, за всеми кулисами играл в пользу повстанцев скорее всего еще Лунатик. И конечно лунарский гиперкомпьютер это делал не ради удовольствия кучки белковых смутьянов, а чтобы подгадить красотке Афродите, чей возможный отпрыск представлял для него естественную угрозу.