Божественная комедия (илл. Доре)
Шрифт:
25
В разгар зимы не облечен снаружи
Таким покровом в Австрии Дунай,
И дальний Танаис* твердеет хуже;
28
Когда бы Тамбернику* невзначай
Иль Пьетрапане* дать сюда свалиться,
У озера не хрустнул бы и край.
31
И как лягушка выставить ловчится,
Чтобы поквакать, рыльце из пруда,
Когда ж ее страда и ночью снится,
34
Так, вмерзши до таилища стыда*
И аисту под звук стуча зубами,
Синели души грешных изо льда.
37
Свое лицо они склоняли сами,
Свидетельствуя в облике таком
О стуже — ртом, о горести — глазами.
40
Взглянув окрест, я вновь поник челом
И увидал двоих,* так сжатых рядом,
Что волосы их сбились в цельный ком.
43
«Вы, грудь о грудь окованные хладом, —
Сказал я, — кто вы?» Каждый шею взнес
И на меня оборотился взглядом.
46
И их глаза, набухшие от слез,
Излились влагой, и она застыла,
И веки им обледенил мороз.
49
Бревно с бревном скоба бы не скрепила
Столь прочно; и они, как два козла,
Боднулись лбами, — так их злость душила.
52
И кто-то молвил,* не подняв чела,
От холода безухий: «Что такое?
Зачем ты в нас глядишь, как в зеркала?
55
Когда ты хочешь знать, кто эти двое:
Им завещал Альберто, их отец,
Бизенцский дол, наследье родовое.
58
Родные братья; из конца в конец
Обшарь хотя бы всю Каину, — гаже
Не вязнет в студне ни один мертвец:
61
Ни тот, которому, на зоркой страже,
Артур пронзил копьем и грудь и тень,*
Ни сам Фокачча* , ни вот этот даже,
64
Что головой мне застит скудный день
И прозывался Сассоль Маскерони;
В Тоскане слышали про эту тень.*
67
А я, — чтоб все явить, как на ладони, —
Был Камичон де'Пацци,* и я жду
Карлино* для затменья беззаконий».
70
Потом я видел сотни лиц* во льду,
Подобных песьим мордам; и доныне
Страх у меня к замерзшему пруду.
73
И вот, пока мы шли к той середине,
Где сходится всех тяжестей поток,*
И я дрожал в темнеющей пустыне, —
76
Была то воля,* случай или рок,
Не знаю, — только, меж голов ступая,
Я одному ногой ушиб висок.
79
«Ты что дерешься? — вскрикнул дух, стеная. —
Ведь не пришел же ты меня толкнуть,
За Монтаперти лишний раз отмщая?»*
82
И я: «Учитель, подожди чуть-чуть;
Пусть он меня избавит от сомнений;
Потом ускорим, сколько хочешь, путь».
85
Вожатый стал; и я промолвил тени,
Которая ругалась всем дурным:
«Кто ты, к другим столь злобный средь мучений?»
88
«А сам ты кто, ступающий другим
На лица в Антеноре, — он ответил, —
Больней, чем если бы ты был живым?»
91
«Я жив, и ты бы утешенье встретил, —