Божественная комедия (илл. Доре)
Шрифт:
85
Как ни был бы ославлен темной славой
Граф Уголино, замки уступив,* —
За что детей вести на крест неправый!
88
Невинны были, о исчадье Фив,*
И Угуччоне с молодым Бригатой,
И те, кого я назвал,* в песнь вложив.
91
Мы шли вперед* равниною покатой
Туда, где, лежа навзничь, грешный род
Терзается, жестоким льдом зажатый.
94
Там самый плач им плакать не дает,
И боль, прорвать не в силах покрывала,
К сугубой муке снова внутрь идет;
97
Затем что слезы с самого начала,
В подбровной накопляясь глубине,
Твердеют, как хрустальные забрала.
100
И в этот час, хоть и казалось мне,
Что все мое лицо, и лоб, и веки
От холода бесчувственны вполне,
103
Я ощутил как будто ветер некий.
«Учитель, — я спросил, — чем он рожден?
Ведь всякий пар угашен здесь навеки».*
106
И вождь: «Ты вскоре будешь приведен
В то место, где, узрев ответ воочью,
Постигнешь сам, чем воздух возмущен».
109
Один из тех, кто скован льдом и ночью,
Вскричал: «О души, злые до того,
Что вас послали прямо к средоточью,
112
Снимите гнет со взгляда моего,
Чтоб скорбь излилась хоть на миг слезою,
Пока мороз не затянул его».
115
И я в ответ: «Тебе я взор открою,
Но назовись; и если я солгал,
Пусть окажусь под ледяной корою!»
118
«Я — инок Альбериго, — он сказал, —
Тот, что плоды растил на злое дело*
И здесь на финик смокву променял».*
121
«Ты разве умер?»* — с уст моих слетело.
И он в ответ: «Мне ведать не дано,
Как здравствует мое земное тело.
124
Здесь, в Толомее, так заведено,
Что часто души, раньше, чем сразила
Их Атропос* , уже летят на дно.
127
И чтоб тебе еще приятней было
Снять у меня стеклянный полог с глаз,
Знай, что, едва предательство свершила,
130
Как я, душа, вселяется тотчас
Ей в тело бес, и в нем он остается,
Доколе срок для плоти не угас.
133
Душа катится вниз, на дно колодца.
Еще, быть может, к мертвым не причли
И ту, что там за мной от стужи жмется.
136
Ты это должен знать, раз ты с земли:
Он звался Бранка д'Орья;* наша братья
С ним свыклась, годы вместе провели».
139
«Что это правда, мало вероятья, —
Сказал я. — Бранка д'Орья жив, здоров,
Он ест, и пьет, и спит, и носит платья».
142
И дух в ответ: «В смолой кипящий ров
Еще Микеле Цанке не направил,
С землею разлучась, своих шагов,
145
Как этот беса во плоти оставил
Взамен себя, с сородичем одним,
С которым вместе он себя прославил.*
148
Но руку протяни к глазам моим,
Открой мне их!» И я рукой не двинул,
И было доблестью быть подлым с ним.