Божественная комедия
Шрифт:
Сказав про мудрость, острие оружья.
106 И ты взглянув ясней на «восставал»1395,
Поймешь, что это значит — меж царями;
Их — множество, а круг хороших мал.
109 Вот, что моими сказано словами;
Их смысл с твоим сужденьем совместим
О праотце и о любимом нами.1396
112 Да будет то свинцом к стопам твоим,
Чтобы ты шел неспешно, как усталый,
И к «да», и к «нет», когда к ним путь незрим;
115 Затем что между шалых — самый шалый,
Кто утверждать берется наобум
Их отрицать с оглядкой слишком малой.
118 Ведь очень часто торопливость дум
На ложный путь заводит безрассудно;
А там пристрастья связывают ум.
121 И хуже, чем напрасно, ладит судно
И не таким, как был, свершит возврат
Тот рыбарь правды, чье уменье скудно.
124 Примерами перед людьми стоят
Брис, Парменид, Мелисс и остальные,1397
Которые блуждали наугад,
127 Савелий, Арий и глупцы иные,1398
Что были как мечи для божьих книг
И искривляли лица их прямые.
130 Никто не думай, что он столь велик,
Чтобы судить; никто не числи жита,
Покуда колос в поле не поник.
133 Я видел, как угрюмо и сердито
Смотрел терновник, за зиму застыв,
Но миг — и роза на ветвях раскрыта;
136 Я видел, как, легок и горделив,
Бежал корабль далекою путиной
И погибал, уже входя в залив.
139 Пусть донна Берта или сэр Мартино,1399
Раз кто-то щедр, а кто-то любит красть,
О них не судят с богом заедино;
142 Тот может встать, а этот может пасть".
ПЕСНЬ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
1 В округлой чаше от каймы к средине
Спешит вода иль изнутри к кайме,
Смущенная извне иль в сердцевине.
4 Мне этот образ вдруг мелькнул в уме,
Когда умолкло славное светило
И Беатриче тотчас вслед Фоме
7 В таких словах начать благоволила, —
Настолько совершенно к их речам
Уподобленье это подходило:1400
10 "Он хочет, хоть и не открылся вам
Ни голосом, ни даже помышленьем,
В одной из истин снизойти к корням.
13 Скажите: свет, который стал цветеньем
Природы вашей, будет ли всегда
Вас окружать таким же излученьем?
16 И если вечно будет, то, когда
Вы станете опять очами зримы,1401
Как зренью он не причинит вреда?"
19 Как, налетевшей радостью стремимы,
Те, кто крутится в пляске круговой,
Поют звончей и вновь неутомимы,
22 Так, при словах усердной просьбы той,
Живей сказалась душ святых отрада
Кружением и звуков красотой.
25 Кто сетует, что смерть изведать надо,
Чтоб в горних жить, — не знает, не вкусив,
Как вечного дождя1402 сладка прохлада.
28 Единый, двое, трое, тот, кто жив
И правит вечно, в трех и в двух единый,
Все, беспредельный, в свой предел вместив,
31 Трикраты был воспет святой дружиной
Тех духов, и напев так нежен был,
Что всем наградам мог бы стать вершиной.
34 И вскоре, в самом дивном из светил
Меньшого круга,1403 голос благочестный,
Как, верно, ангел деве говорил,
37 Ответил так: "Доколе Рай небесный
Длит праздник свой, любовь, что в нас живет,
Лучится этой ризою чудесной.
40 Ее свеченье пылу вслед идет,
Пыл — зренью вслед, а зренье — до предела,
Который милость сверх заслуг дает.
43 Когда святое в новой славе тело
Нас облечет, то наше существо
Прекрасней станет, завершась всецело:
46 Окрепнет свет, которым божество
По благости своей нас одарило,
Свет, нам дающий созерцать его;
49 И зрения тогда окрепнет сила,
Окрепнет пыл, берущий мощность в нем,
Окрепнет луч, рождаемый от пыла.
52 Но словно уголь, пышущий огнем,
Господствует над ним своим накалом,
Неодолим в сиянии своем,
55 Так пламень, нас обвивший покрывалом,
Слабее будет в зримости, чем плоть,
Укрытая сейчас могильным валом.
58 И этот свет не будет глаз колоть:
Орудья тела будут в меру сильны
Для всех услад, что нам пошлет господь".
61 Казались оба хора так умильны,
Стремясь «Аминь!»1404 проговорить скорей,
Что им был явно дорог прах могильный, —
64 Быть может, и не свой, а матерей,
Отцов и всех, любимых в мире этом
И ставших вечной чередой огней.
67 И вот кругом, сияя ровным светом,
Забрезжил блеск над окаймлявшим нас,
Подобный горизонту пред рассветом.
70 И как на небе в предвечерний час
Рождаются мерцанья, чуть блистая,
Которым верит и не верит глаз,
73 Я видел — новых бестелесных стая
Окрест меня сквозит со всех сторон,
Два прежних круга третьим окружая.
76 О Духа пламень истинный! Как он
Разросся вдруг, столь огнезарно ясно,
Что взгляд мой не стерпел и был сражен!