Чтение онлайн

Я прочищаю горло.

— Спасибо, — говорю я ему, делая ровный вдох. Он не смотрит на меня, заправляя тарелку, — он просто мычит в знак признательности, не говоря больше ничего.

Ладно, мы просто проведем год за едой в неловкой тишине, ничего страшного.

Когда мы оба заканчиваем, шеф-повар убирает со стола и приносит пудинг — изысканный шоколадный торт. Я почти стону, когда откусываю кусочек.

Какими бы неловкими ни казались эти ужины, я могла привыкнуть к мысли, что каждый вечер ужинают из трех блюд.

— Это вкусно, — говорю я никому конкретно.

— Я рад, что тебе это нравится, — говорит Майлз контролируемым голосом. — Я бы хотел, чтобы ты ужинала со мной каждый вечер.

Из-за отсутствия энтузиазма это звучит так, будто он спрашивает меня, хочу ли я проходить ночную колоноскопию.

— Конечно.

— И я сообщу шеф-повару, что тебе понравился его творожный пирог. Он может сделать это для тебя в любое время, когда ты захочешь.

Я киваю. — Спасибо. Моя бабушка готовила это для меня.

Майлз молчит несколько минут, и сначала мне кажется, что он предпочитает игнорировать мою оливковую ветвь.

— Та, которая умерла в прошлом году?

— Да. В самом деле, та ночь в фонтане? Это был день ее похорон.

Майлз спокойно наблюдает за мной, пока я ем торт.

— Ты сделала это ради нее, — заявляет он.

Я киваю. — У нее был список того, что она хотела сделать перед смертью. Это было последнее в ее списке.

Майлз перестает жевать, его глаза изучают меня, пока он обдумывает, что сказать дальше. Может быть, он чувствует себя настоящим придурком теперь, когда знает, насколько важна была для меня вся та ночь.

— Какие еще вещи были в списке твоей бабушки?

— Ну, помимо купания нагишом в общественном фонтане, она хотела сделать татуировку, пробежать марафон, заняться подводным плаванием и поехать на Октоберфест. Она была предприимчивой женщиной, несмотря на то, что была прикована к инвалидной коляске, поэтому ей удалось выполнить большинство других дел из своего списка. — Я глотаю один раз. — Я могу только надеяться, что, когда придет мое время, мой список будет таким же коротким или короче, чем ее.

Майлз наблюдает за мной с любопытством.

— Полагаю, мы все можем надеяться.— Он делает глоток вина. — Так ты все это сделала? Те, что остались в ее списке?

—Да.

Он кивает, прежде чем продолжить есть торт.

Я внезапно вспоминаю вопрос, который хотела задать Майлзу несколько дней назад. — Почему дверь подвала заперта?

Он кашляет на торт, прикрывая рот салфеткой. Несколько секунд спустя он выдерживает мой взгляд с бурным выражением лица, прежде чем отвернуться.

– Не приближайся к подвалу, Эстель.

Я ошеломлена. Я имею в виду, конечно, он имеет право на личную жизнь. Но мне также кажется дико странным иметь место, закрытое для посещения.

— Почему? — Я прищуриваюсь и откусываю еще один кусок восхитительного торта. — Ты прячешь там трупы или что-то в этом роде?

Он смотрит на меня с жестким выражением лица.

— Это личное дело, — быстро говорит он, вытирая рот и резко вставая. — И я прошу тебя держаться подальше от этой части замка. Я ясно выражаюсь?

Я тоже встаю и смотрю на него.

— Кристально, — отвечаю я. — Однако, как твоя жена , я имею право знать, скрываешь ли ты что-то противозаконное или…

— Разве ты не читала брачный договор? Ты отказалась от своих прав в ту минуту, когда пошла под венец.

Воздух высасывается из моих легких.

— Очаровательно, Майлз, — усмехаюсь я. — Ты превзошел сам себя. Вынуждаете меня выйти за тебя замуж, угрожаешь шантажировать меня, говоришь, что я отказалась от своих прав… — Я резко смеюсь. — Знаешь, до вчерашнего вечера я действительно начинала получать удовольствие от твоей компании. — Я сглатываю, вспоминая, как он извинялся за то, что поцеловал меня на приеме. Как это казалось неискренним. Как мне казалось, что он лжет.

— Почему ты вдруг ведешь себя так, будто терпеть меня не можешь? — тихо спрашиваю я.

Он обращает на меня свой ледяной взгляд, его глаза впиваются в мои. — Потому что я не могу.

— Я тебе не верю, — честно говорю я ему, подходя ближе.

Он издает жестокий смех.

— Отлично. Не верь мне, — рычит он. Я делаю шаг ближе к нему и, клянусь, вижу, как он слегка вздрагивает. Как будто он меня боится .

— Ладно, — я кусаю в ответ и тыкаю пальцем ему в грудь, как только оказываюсь достаточно близко, но через секунду он хватает мою руку и отталкивает ее от себя.

— Не прикасайся ко мне, — добавляет он, сверкая глазами.

Я ищу на его лице что-то — что угодно. Какой-то ключ к тому, почему он такой черствый, такой горячий и холодный.

Внезапно все кажется слишком много, слишком рано. Все это. Обед в Париже. СМС от Венди. Ложь. Свадьба. Поцелуй. А теперь, узнав, что мой муж грубый мудак, способный и на шантаж, и на превосходство, и на принуждение.

Я скучаю по отцу.

Я скучаю по Лондону, даже если сейчас идет дождь и туман.

Я скучаю по своей квартире. Конечно, это был не замок, но дом.

Я оставила все позади. А для чего?

Мои глаза наполняются слезами, но я делаю глубокий вдох, отталкивая их.

— Все, что я прошу, это чтобы ты вел себя хорошо, — говорю я ему, мой голос полон эмоций.

Выражение его лица колеблется между презрением и беспокойством, когда его глаза скользят по моим. Я вижу, как его рука дергается, как будто он собирается прикоснуться ко мне, но ему пора подумать об этом.

— Я не уверен, что умею вести себя хорошо, — признается он, и его ответ на удивление честен. Выражение его лица меняется на хмурое, когда он пристально изучает меня.

Я уже собираюсь ответить, когда его телефон громко звонит. Он отворачивается от меня, глядя на экран. Взяв его в руки, он поворачивает экран ко мне.

— Это статья в US Weekly, — говорит он мне, разблокировывая телефон и нажимая на сообщение от Луны.

Несмотря на желание задушить его, я подбираюсь ближе, глядя в его телефон, пока мои глаза блуждают по эксклюзивной фотосессии прошлой ночи. Фотографии великолепны, и мое сердце замирает при виде обложки — изображения Майлза, целующего меня на балконе. Моя рука обвивает его шею, и его рука крепко сжимает ткань на моем бедре, а другая сжимает мои волосы сзади.