Чтение онлайн

Во-первых, свет приглушен.

Во-вторых, душ включен, и перед ним лежит куча темной одежды.

В-третьих, мой вибратор теперь находится на стороне Майлза в ванной.

Я как раз собиралась спросить, не испортил ли мой муж-засранец мою секс-игрушку, когда он издал низкий, пьянящий стон из душа.

Мои губы приоткрываются, и я бросаю взгляд на душ. Свет слишком слабый, чтобы разглядеть что-то в деталях, но я могу различить общие очертания Майлза.

И что он делает.

Я не могу пошевелиться.

Я знаю, что должна оставить его дрочить спокойно, правда, знаю.

Но... что-то в том, как вода плещется о его руку, влажный звук, когда он гладит себя, эхо стона, который он издал секунду назад...

Сердце колотится в груди.

Он снова стонет, и я смотрю, как он упирается в стену душевой кабины. Он стоит лицом ко мне, и душ, должно быть, прохладный, потому что пара почти нет.

Я переводила взгляд с его мускулистой спины на задницу, на сокращающиеся мышцы.

Когда он двигает бедрами вверх и впивается в руку.

Я должна отвернуться, но не могу.

Я хочу... но не должна смотреть на это.

Смотреть, как он доводит себя до предела...

Он тяжело дышит, выдыхая воздух.

Это неправильно.

Уходи, Эстель.

Как только я начинаю двигаться, он издает какой-то звериный, грохочущий рык, от которого все мое тело покалывает, а кожа покрывается буграми от возбуждения. Я наблюдаю за тем, как замирают его бедра, как они подрагивают, когда он откидывает голову назад, почти как будто его бьет током.

— Эстель, — прохрипел он.

Черт.

Затем он опускает руку и прислоняется лбом к стене, переводя дыхание.

Мое сердце все еще колотится, когда я поворачиваюсь и выхожу из ванной, убедившись, что дверь в спальню закрыта.

Черт, моя палочка...

Нет времени.

Я не могу рисковать тем, что он выйдет из душа и поймет, что я слежу за ним, как преследователь.

Я забираюсь на кровать и просовываю руку под пояс пижамы, двумя пальцами нащупывая свой мокрый клитор. Почему я такая мокрая? Через тридцать секунд меня пронзает неистовый оргазм, и я вдруг понимаю, что это из-за него.

Меня возбуждало смотреть на него.

И что самое страшное? Еще больше меня возбуждало то, что он даже не подозревал, что я наблюдаю за его дрочкой в душе.

Я засыпаю с чувством удовлетворения... с ноткой вины.

И все же... он назвал мое имя.

Это должно что-то значить.

Я просыпаюсь до восхода солнца, поэтому, почистив зубы, собираю принадлежности для рисования и спускаюсь вниз в пижаме. Еще только пять утра, а дверь Майлза закрыта, так что я надеюсь, что у меня будет немного времени, чтобы поработать над своими рисунками, прежде чем я отправлюсь на свою ежедневную прогулку. Тихо спускаясь по устланной ковром лестнице, я жалею, что не надела тапочки, когда мои ноги касаются прохладной плитки первого этажа. На кухне все еще темно, и я включаю свет, чтобы приготовить себе чашку чая и овсяные хлопья с шоколадной стружкой и арахисовым маслом.

За последний год я узнала, что распорядок дня имеет решающее значение для моего психического здоровья. Переехав сюда, я старалась как можно больше придерживаться домашнего распорядка, а именно: чай с овсянкой, длительная утренняя прогулка, двадцать минут принятия солнечных ванн для естественного витамина D и долгий роскошный душ. Остаток дня мог быть дерьмовым, но если бы у меня были эти четыре вещи, это был бы нормальный день.

Присев на один из табуретов на острове, я начинаю набрасывать идеи для своей линии одежды, не обращая внимания на пустые столешницы на кухне. Майлз, очевидно, увидел дополнительные контейнеры и поставил их в кладовке.

Это будет неприлично долгий год перетягивания каната.

Я выбрасываю из головы все мысли о моем новом муже, откидываюсь назад и смотрю на набросок, над которым сейчас работаю. Я уже проделала всю работу по маркетингу VeRue — условного названия моей линии одежды. Это игра с моей фамилией. Мне нравится, как просто это звучит. Прежде всего, как и в случае любого нового делового предприятия, я определила рыночную нишу. Я уже знаю основы. Я хочу разрабатывать и производить модную и доступную одежду — рубашки, брюки, джемперы и нижнее белье для людей с ограниченными возможностями. Я также очень непреклонна в отношении инклюзивного размера.

Я сглатываю, когда смотрю на рваные джинсы, укороченные сзади и ниже спереди. Моя бабушка была прикована к инвалидной коляске большую часть своей взрослой жизни, и я помню, как она говорила мне, что всегда охотилась за джинсами, которые были бы удобны для людей, которые большую часть дня сидят.

В каком-то смысле эта линия одежды создана для нее и для таких, как она.

Любимые люди, которые хотят — и заслуживают — выглядеть и чувствовать себя красивыми.

Прошлым вечером в постели я подсчитывала кое-какие цифры, и хорошо, что сегодня я получу первую часть денег Чарльза. Мне нужно взяться за дело, если я хочу запустить эту линейку в течение следующего года. Мне нужна куча денег для запуска рекламы, поэтому я рада иметь приличный запас средств для использования. Я также обратилась к веб-дизайнеру по поводу создания веб-сайта и разработки логотипа — мой нынешний веб-сайт — печальное дело, и он нуждается в серьезной доработке.

Мне также понадобится швейная машинка — что-нибудь, чтобы начать экспериментировать с узорами и рисунками. В Лондоне я одолжила машинку у друга.

В настоящее время на моем веб-сайте есть несколько вещей, полученных из этических источников: в основном блейзеры, платья и рубашки. Мне нравится чувствовать ткани, и несколько человек поддерживают мой крошечный независимый магазин. Аккаунты VeRue в социальных сетях невелики, но я надеюсь увеличить их количество перед запуском. Все начинает вставать на свои места, и я надеюсь, что, может быть, просто возможно, к этому времени в следующем году VeRue заработает на полную мощность.

Я концентрируюсь на завершении наброска джинсов, а Майлз с настороженным видом идет на кухню.

— Доброе утро, — хрипло говорит он.

Он уже одет в белую рубашку с пуговицами, рукава украшены золотыми запонками в форме буквы Р. Черные брюки идеально облегают его талию и бедра, и я быстро бросаю взгляд на его черный ремень с золотой пряжкой Cartier, восхищаясь тем, как золото его запонок дополняет весь его наряд.

Почему он всегда выглядит таким собранным?

Я смотрю на него и задаюсь вопросом, спит ли он в своем костюме — стоя, как летучая мышь-вампир, — когда он откашливается и будит меня от ступора.

— Эстель?

Я подпрыгиваю от того, что он использует мое имя, и внезапно вспоминаю о прошлой ночи. О моем тайном оргазме.

Черт.

— Извини, да, доброе утро.

Он ухмыляется, перемалывая экспрессо, но ничего не говорит. Внезапно я осознаю, что все еще в шелковой бирюзовой пижаме и без бюстгальтера.