Чтение онлайн

Ванесса улыбнулась. Впервые за долгое время — по-настоящему.

«Дорогой дневник. Сегодня я сварила суп. Верховный инквизитор сказал, что это "превосходно". Эдгар плакал три раза. Грета изобрела закон гаргулий о десерте. А ещё Дамиан сказал, что хочет убедить меня остаться. Я не знаю, что это значит, но это звучало почти как... комплимент? Угроза? Приглашение? Я разберусь завтра. А пока — я заказала бархатные шторы и ковёр. Операция "Уют" продолжается. С супом и отвагой, Ванесса Мортегар, бывшая королева безнадёжных, нынешняя повелительница кастрюль».

Прошло три дня.

Три дня, в течение которых замок Мортегар начал напоминать жилое помещение. Точнее — три дня, в течение которых Ванесса Тиррен, теперь уже официально госпожа Мортегар, вела войну. Не с демонами и еретиками, а с куда более коварным противником.

С бардаком.

Кухня уже капитулировала. Теперь там царили чистота, порядок и запах нормальной еды. Эдгар научился варить суп и даже начал экспериментировать с кашами. Грета получила постоянный доступ к кофе и теперь функционировала почти на полную мощность — то есть не только язвила, но и иногда выполняла мелкие поручения. Поль, гигантский ворон, стал реже воровать блестящие вещи — в основном потому, что Ванесса поставила ему условие: одна блестящая вещь в день, не больше, и только с её разрешения. Ворон, подумав, согласился.

Но главная битва была ещё впереди.

Пыточная.

Ванесса помнила её с первого визита — голая, мрачная, с ржавыми инструментами и ощущением вековой безнадёжности. Она не могла вынести мысль о том, что в её новом доме существует комната, похожая на декорацию к фильму ужасов. Да, она понимала, что пыточная — часть работы Дамиана. Да, она не собиралась мешать его профессиональной деятельности. Но это не значило, что профессиональная деятельность должна проходить в сарае.

— Ты сумасшедшая, — заявила Грета, когда Ванесса поделилась с ней планами. — Ты собралась делать ремонт в пыточной камере. Это как... как красить гробы в розовый цвет.

— Во-первых, розовые гробы — это стильно, — возразила Ванесса. — Во-вторых, я не собираюсь там ничего красить. Я просто... добавлю уюта.

— Уюта, — повторила Грета. — В пыточной.

— Да.

— С наручниками, дыбой и жаровней...

— В жаровню можно поставить ароматические свечи, — мечтательно произнесла Ванесса. — Представляешь? Лаванда или ваниль. Приходит человек на допрос, а там пахнет печеньем. Сразу настроение улучшается.

Грета посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом.

— Ты садистка, — сказала она наконец. — Настоящая. Под маской оптимистки скрывается жестокий манипулятор.

— Почему?

— Потому что прийти на допрос, ожидая боль и страдания, а попасть в комнату, пахнущую ванилью, — это психологическая пытка. Самая изощрённая. Ты сломаешь человека до того, как хозяин достанет инструменты.

— Вот видишь! — Ванесса просияла. — Значит, уют — это практично!

Первый день операции начался с разведки. Ванесса дождалась, пока Дамиан уедет по делам в столицу, и спустилась в подвал. На этот раз она была подготовлена: в руках — корзина с чистящими средствами, на голове — косынка, в душе — полная решимость.

Эдгар, узнав о её планах, сначала побледнел, потом попытался возражать, но в итоге сдался и вызвался помогать. Он притащил вёдра, тряпки и метлу, а также фонарь, потому что освещение в подвале оставляло желать лучшего.

— Я никогда не заходил в пыточную, — признался он, дрожащими руками отпирая дверь. — Хозяин не велел. Говорил: «Это не место для тебя, Эдгар».

— А теперь здесь будет место для всех, — бодро ответила Ванесса. — Чистое, светлое, уютное место.

— Уютное, — эхом повторил Эдгар. — В пыточной. — Он вздохнул. — Госпожа, вы уверены? Хозяин может не одобрить. Он очень... трепетно относится к своим инструментам.

— Вот именно! Инструменты должны храниться в порядке. Они же ржавые! Ржавчина — это неуважение к профессии.

Она толкнула дверь и вошла. Картина повторилась: каменные стены, паутина, ржавые кандалы... Но теперь Ванесса смотрела на это не с ужасом, а с азартом профессионала.

— Так, — сказала она, ставя корзину на пол. — Эдгар, начинаем с уборки. Метла, тряпки, вода. Я хочу, чтобы здесь было чисто.

Три часа они отмывали, отскребали и оттирали. Паутина была побеждена. Пыль сдалась. Ржавчина на инструментах — после долгой борьбы с применением специального раствора — отступила. К концу дня пыточная сияла.

Ну, не сияла — но выглядела значительно приличнее. Каменные стены, конечно, никуда не делись, но они были чистыми. Инструменты блестели в свете магических светильников. На столе лежала чистая скатерть.

Но этого было недостаточно.

— Здесь нужен текстиль, — заявила Ванесса, оглядывая результат. — И растения. И что-нибудь на стены.

— Текстиль, — повторил Эдгар, который уже перестал удивляться. — В пыточной.

— Шторы на окна. У вас есть ткань?

— В сундуках, кажется, что-то было. От леди Изольды. — Дворецкий задумался. — Кружево. Много кружева и шёлк. Ещё бархат. И... да, кажется, там были какие-то обрезки.

— Несите.

Второй день ушёл на шитьё. Ванесса, вооружившись иголкой и ниткой, засела в гостиной и принялась кроить шторы. Ткань, найденная в сундуках, оказалась прекрасной: тёмно-бордовый бархат, мягкий, с золотым отливом. Для штор — идеально, но шторы — это только начало.

Ванесса вспомнила о своём обещании. Розовые чехлы для кандалов.

— Грета, — позвала она, роясь в своих вещах. — У меня была розовая пряжа. Ты не видела?

— Ту, что ты купила на ярмарке три года назад? — отозвалась гаргулья. — Видела. Она в твоём саквояже, под «Брачным кодексом».

— Отлично!

Ванесса достала пряжу и принялась за работу. Вязание успокаивало. Вязание придавало жизни смысл. Вязание позволяло ей чувствовать, что она контролирует хоть что-то в этом безумном замке, полном теней, воронов и проклятых душ.

К вечеру второго дня розовые чехлы были готовы. Четыре штуки — по числу пар кандалов в пыточной. Мягкая шерсть, аккуратная вязка, завязки с кисточками. Ванесса примерила один на своё запястье — сидело идеально. Тепло и уютно.

— Ты связала чехлы на наручники, — констатировала Грета, наблюдавшая за процессом. — Розовые.

— Чтобы ручки не мёрзли, — пояснила Ванесса. — Металл холодный, а в подвале сыро. Представляешь, каково человеку сидеть в кандалах, когда у него мёрзнут запястья? Это дополнительный стресс.

— Человеку, которого пытают, обычно не до замёрзших запястий.

— Вот именно! А теперь будет не так холодно. Гуманизм.

Грета помолчала. Потом покачала головой:

— Ты ненормальная.

— Я слышала это от тебя уже раз пятьсот.

— Значит, я права.

На третий день Ванесса приступила к завершающему этапу. Шторы были повешены — тяжёлый бордовый бархат красиво обрамлял узкие окна, придавая помещению почти торжественный вид. Чехлы заняли своё место на кандалах — розовые пятна на сером металле смотрелись вызывающе, но именно этого Ванесса и добивалась. На стол легла скатерть с вышивкой, ещё одна находка из сундуков леди Изольды — старинная работа, изображающая сцену охоты на кабана.