Чтение онлайн

А сама певица, чей голос уже потонул в общем гуле, встала с колен, сбросила остатки и без того ничего не прикрывавшей одежды, и, призывно вскидывая руки к небу, стала исполнять замысловатый танец, ходя кругами вокруг трона, многозначительно вращая бёдрами.

– Почему столько внимания этой корявой табуретке?
– сдавленно просипел Пашка.

– Насколько я понимаю, - сказал я, - они кого-то ждут. Кого-то, кто должен сесть на эту, как ты говоришь, "табуретку".

Тот недоверчиво вытаращил на меня осоловевшие от аппетитного зрелища глаза:

– А ты чё, врубаешься, о чём они там орут?

– Ну, не совсем, но общий смысл улавливаю.

Он только уважительно крутанул головой и опять впился глазами в обнажённую фигурку танцовщицы.

Санька ткнул меня в бок:

– Пал Ксанч в отпаде!

Я кивнул, но тему развивать не стал. Внимание моё в этот момент было сосредоточено на действительно заинтересовавшем меня тексте песни, которую уже не пела, а душераздирающе выкрикивала вошедшая в экстаз толпа.

– Ей-богу, с ними сейчас чего-нибудь случится!
– посочувствовал Пашка.

– Самое время помочь, - усмехнулся Санька и подмигнул мне. Я как раз смотрел на него, пытаясь уразуметь, что он имеет в виду.

Пашка тоже уставился на него непонимающе:

– Чем помочь?

– А ты послушай, чего они просят и сам решишь.

– Привет!
– Пашка постучал пальцем по голове.
– Это вон кто у нас умеет, - он кивнул на меня, - а я-то тут при чём?
– и отвернулся.

– "Приди же, Солнцедающий!
– мерным голосом стал декламировать Санька.
– Приди же, Великий Муж, Продолжатель рода Белокурых Дев!.".

Пашка опять обернулся, но теперь уже в мою сторону:

– Чего это с ним?

Я улыбнулся:

– Это перевод.

– А он-то почём знать может? Родственник, что ли?

Санька многозначительно прищурился:

– Телепатия!

– Что-то я раньше за ним таких способностей не замечал, - съязвил Пашка.

– Так ведь и я имел честь приобщиться, - указал Санька на браслет.
– Эт' когда меня в Штатах подстрелили. С тех пор и практикую.

Пашка, соображая, похлопал глазами и отвернулся к экрану:

– Гонишь, как всегда...

Санька только криво усмехнулся. Этого эпизода я не удосужился Пашке рассказать, поэтому решил заступиться:

– Не, Паш, он тебе истинную правду...

– Да ладно вам!
– не оборачиваясь, отмахнулся Пашка и, тыча пальцем в экран, нервно сглотнул: - Смотри, что делает, а?..

Пока Пашка взволнованно пожирал глазами обезумевшую от страсти танцовщицу, Санька продолжал с хитрой ухмылкой, как бы нехотя, переводить ему текст тысячеголосой молитвы:

– "О, повелитель наших сердец, о, кудрявоголовый Страж Неба, пусть твои божественные волосы коснутся моего исстрадавшегося лика, пусть моё истосковавшееся тело окропит твоё божественное семя!.".

– Слушай, - с досадой повернулся Пашка ко мне, - чего он мелет?

– Говорю же тебе, что это слова песни, что исполняет сейчас этот Краснознамённый хор!

– Чё, серьёзно, что ли?

– А ты думал?
– подхватил Санька.
– При чём, заметь, описывают явно твой портрет!

Но Пашка окрысился:

– Иди ты... знаешь, куда?

– Знаю, - с готовностью кивнул Санька.
– Но, всё-таки, зовут тебя, не меня! Ты подумай!

Я удивлённо посмотрел на него, не совсем улавливая, к чему он клонит, а Пашка откинулся на спинку кресла и с деланным равнодушием принялся за рыбёшку:

– Можешь не продолжать, - сказал он с несчастным видом.
– Я понял.

– Нет, ты только представь себе всю силу и неотразимость момента!
– Саньку, по-моему, уже понесло.
– Идёт это представление, девушки молятся о пришествии Великого Мужа, то есть жаждут тебя, и тут с неба спускаешься ты во всём, так сказать, великолепии!.. А командор-то уж обставит всё это как надо, со всеми световыми и музыкальными эффектами, не правда ли, Володь?

До меня, наконец, дошло!

– Ты это серьёзно?

– А почему бы и нет?
– пожал он плечами, но в глазах так и змеилась лукавая усмешка.
– Чем это нам грозит?

– А сам-то чего же?
– обиженно просопел Пашка, кося глазами на экран.
– Слабо?

– Да нет, Паш, не слабо. Я - это не то. К женщинам у меня интерес прохладный. Можно сказать - чисто художественный...

– Можно подумать!

Санька подсел к нему на подлокотник и даже за плечи приобнял:

– Ты даже не представляешь, сколько от этого мероприятия получишь удовольствия! Смотри, какой выбор!
– И он широким жестом обвёл поляну.
– И все хотят только тебя!

– Да с чего ты взял?!
– вскипел Пашка и, скинув его руку со своего плеча, вскочил с кресла, сунул руки в карманы и стал к нам спиной. Но, опять-таки, лицом к танцовщице!
– Прибодался, как пьяный к радио: "Поиграй" да "Поиграй"!..

Я молча и с любопытством наблюдал. По всему было видно, что Пашке наступили на больную мозоль. Может быть ему и понравилось предложение Саньки, но насмешки он перенести не мог. Да ещё в таком душещипательном вопросе!

Чтобы как-то сдвинуть ситуацию с мёртвой точки, я решил подыграть Саньке. Потихоньку, едва заметно на глаз, я стал двигать "пятачок" к возвышению, где изнемогала нагая танцовщица.

Санька усёк мои старания, подмигнул мне, встал с кресла и опять положил ему руку на плечо: