Браслет
Шрифт:
– Повторить не желаешь?
– указал я пальцем в небо.
– На твоём горбу, что ли?
– Зачем? Самостоятельно!
– Нет уж! Увольте!
– Санька поднял руки, отстраняясь, и кивнул в сторону удалявшегося Пашки: - Слышь? Пал Ксанч гудки подаёт!
Я оглянулся. Уже порядком отъехавший от нас Пашка продолжал удаляться в довольно своеобразной позе: полулёжа на боку. Одна рука его безуспешно старалась вернуть утраченное равновесие, а другой он размахивал над головой и что-то нам кричал. Но разобрать можно было только смачные словосочетания русского мата.
– Скучает, - посочувствовал Санька, насмешливо щуря глаза.
– Помочь бы надо.
– Само собой!
"Пятачок" дёрнулся, легко догнал Пашку, поддел его, отчего тот кубарем покатился нам под ноги, и стал резво набирать высоту.
– Что, экскурсия подошла к концу?
– спросил Пашка, вставая и отряхиваясь.
– Я смотрю, тебе понравилось?
– Санька с усмешкой оглядел его взъерошенную фигуру.
– Оно, конечно, забавно, - сказал Пашка, приводя себя в порядок.
– Только с тормозами проблема. Чего ж не попробовал?
– Одна попробовала, - фыркнул Санька.
– Так до сих пор...
Пашка бухнулся на диван и, сграбастав со стола баночку с пивом, шумно отхлебнул.
– Володь, - попросил Санька.
– Не пора ли форточку - того!.. Холодает что-то...
Я кивнул и закрыл сообщение с атмосферой планеты. Встречный ветер к тому моменту уже изрядно потрепал нас.
– Я что-то так и не понял, - Пашка постучал тарашкой по столику.
– Мы что, уже отчаливаем?
– А чего здесь ловить?
– пожал я плечами.
– Нас явно не ждали. Конструкция, конечно, мощная, но назначение её лично мне не понятно, а объяснить, сам видишь, некому.
– Э, нет!
– Пашка хитро прищурился.
– Тут ты не прав!
Я насторожился:
– Что ты имеешь в иду?
– А что имею, - он явно наслаждался произведённым эффектом, - то и введу...
– А серьёзно?
Пашка с треском отодрал башку несчастной тарашке и кинул на стол.
– Серьёзно?
– Он глянул за борт на удалявшуюся зеркальную поверхность и мотнул головой: - Ты коня-то попридержи!
"Пятачок" замер.
– Ну?
– Вот тебе и "ну"! Дверь я видел! Зря, что ли, глотку драл?
Мы с Санькой переглянулись.
– Какую дверь?
– А я почём знаю?
– с деланным равнодушием отозвался Пашка.
– Дыра какая-то в стене. Тормозов-то нет ни фига - еду и еду! А она вот так делает, - и он губами беззвучно изобразил: "А!", "О!", "А!", "О!"
– Так чего ж ты молчал?!
– возмутился я и бросил "пятачок" круто вниз.
– Молчал?!
– оскорбился Пашка.
– Да я всю глотку изодрал! "Мать-перемать!" - ору, а вы, как оглохли!
– Ну, положим, слово "мать" в разных вариациях мы слышали довольно отчётливо, - спокойно отозвался Санька.
– Но не более. Согласись, что в твоих устах оно звучит не так уж и редко, чтоб могло привлечь к себе особое внимание.
– Ну конечно! Где вам услышать! Вы ж пируэты в воздухе выписывать изволили!
Булыжник в мой огород.
– Ну и как я тебе? В качестве летательного аппарата?
– Спрахиваешь!
– усмехнулся Пашка и прогундосил: - "Заливаю в бак бензин, завожу пропеллер!.".
– Трепло!
– Я чуть отхлебнул из его банки пива, поморщился и спросил: - Ну, где твоя дыра?
– "Моя"!
– хрюкнул он.
– Моя на месте!
– И огляделся: - Ты хоть на то же место сел?
– Вопрос, конечно, интересный!
– хохотнул я.
– Здесь, знаешь ли, такое изысканное разнообразие рельефа! Заблудиться - ну ни в жисть!
Пашка понимающе кивнул:
– Погоняй вдоль забора туды-сюды, может, оно и отыщется.
– Мартышкин труд!
– не согласился Санька.
– А что ты предлагаешь?
– насупился Пашка.
– Единственно разумное: обратиться к памяти браслета.
– Резонно, - поддержал я.
– Ну-к, Сезамчик, сообрази!
После обычных препирательств относительно точности формулировки задания, браслет выполнил желаемое. Декорация, однако, не изменилась. Только вертикальная стена стала как будто ближе. Как будто. А, может, и показалось. Ориентиров-то - не густо. Небо, солнце, да их отражение. Остальное всё - зеркала. Даже наши отражения опять исчезли.
Некоторое время мы тупо смотрели в серую массу стены, потом я спросил:
– А тебе не показалось?
– Да какой "показалось"!
– Пашка упрямо тряхнул своей шевелюрой.
– Вот, как тебя!
Мы помолчали ещё немного, таращась на стену. И ещё. Потом Пашка предложил:
– Может, сами? Без спросу?
– Что?
– Ну... замялся он, подбирая слова.
– Проткнём стену и посмотрим, что там у них, внутрях. Ты же это умеешь?.. Тем более, что нас ведь всё равно там как бы и нету. А?
– Идея неплохая, - согласился я.
– Попробуем без приглашения.
"Пятачок" дёрнулся вперёд и медленно въехал в стену. Нас тут же окружила кромешная тьма. Как тогда, на Сатурне. С той лишь разницей, что там всё выло и грохотало, а здесь царила мёртвая тишина. Слышалось только сопение Пашки: он наощупь разделывался с рыбьим хвостом.
– Ты б хоть присветил немного, что ли?
– послышалось его недовольное бурчание.
– А то как у негра...
– В рот не попадёшь?
– насмешливо булькнул Санька. Он тоже занимался чревоугодием.
Я выполнил заказ и прибавил ходу. Ничего не изменилось. За пределами "пятачка" стоял непроницаемый мрак.
– Пал Ксанч, - ехидно осведомился Санька, - вам не кажется, что ошибочка вышла?
"Пал Ксанч" нервно пригладил свою пышную шевелюру и пробурчал:
– Ещё не вечер...
– Да уж!
– хохотнул Санька.
– Глянь за окно: ночь уж давно!