Чтение онлайн

Он тяжело сполз с кресла и, переваливаясь, поплелся к своей двери.

– Ишь ты!
– усмехнулась Настя.
– "Сударь"!

– Между прочим, - остановился Лори в дверях, - до его прихода сюда, - он показал пальцем на меня, - мы с тобой душа в душу жили. А теперь тебя будто подменили!

И он с чувством захлопнул дверь.

– Вот тут он прав: меня подменили.
– Она хитро прищурилась, скосив на меня глаза.
– У меня теперь есть ты...
– Она подсела ко мне на диван и приникла к плечу.
– Мне так хорошо...

Я обнял её свободной рукой, так как в другой держал чашку с чаем, и наши губы сами нашли друг друга...

*****

Утром меня разбудил возмущённый писк.

– Безобразие!
– вопил Лори из-за двери, которую Настя, незаметно для меня, опять ухитрилась запереть на щеколду.
– Вы на часы-то хоть смотрите?! Уже десять, а они всё дрыхнут! Вы жрать-то собираетесь?! Или решили с голоду помирать? Тогда при чём здесь я? У меня совсем другие планы!

Я осторожно высвободил руку, на которой сладко посапывала Настя, и подошёл к двери как был, в костюме Адама.

– Успокойся, дружище!
– сказал я ему.
– Сейчас что-нибудь придумаем!

– "Дружище"!
– передразнил он недовольно, но уже тоном пониже.
– Что-то не припоминаю, когда это ты мне другом стал? Открывай!!!
– снова перешёл он на визг, да ещё и ногами в дверь стал колотить.
– Иначе я за себя не отвечаю!

– Во разбуянился!
– покачал я головой.
– Припекло, видать!

Я прошёл на кухню, открыл холодильник и выгреб оттуда горсть каких-то леденцов. Подумав, добавил ещё с десяток. Не жалко. Теперь-то уж в любой момент можно многократно пополнить запасы.

– Угощайся, - сказал я "страдальцу", открыв дверь ровно настолько, чтобы мог пройти кулёк с конфетами. Но Лори это не устраивало, он непременно хотел знать, что же творится у нас в комнате? Но я мягко надавил на пипку его любопытного носа и сказал, закрывая дверь на запор:

– Потерпи чуток. Не время ещё.

Настя открыла глаза, сладко потянулась и послала мне воздушный поцелуй.

– Мой миленький!..
– Она обвила мою шею руками и приникла губами к уху: - Как мне спалось сегодня!..
– шепнула она.
– Как никогда!..

– Слышала?
– спросил я.

– Что именно?
– промурлыкала она.

– Лори интересуется, чем мы тут занимаемся?

Она фыркнула и села, прислонившись спиной к ковру.

– Ему-то что за дело?
– Глаза её нехорошо сузились.

– Проголодался, - ответил я, любуясь её прелестной грудью, обнажившейся от неловкого движения. Мои руки ещё помнили сладость прикосновений к нежному телу и снова потянулись повторить пройдённое.

– Ненасытный ты мой!
– шутливо шлёпнула она по моей руке.
– Не смущай! Дай мне одеться. Так смотришь...

– Как?

– Вот-вот проглотишь! Отвернись!

Но я и не подумал. Зрелище было настолько зачаровывающим, что отвести глаза просто сил не было.

– У, проказник!
– озорно сверкнула она глазами и, отбросив одеяло, стала торопливо одеваться.

– Ну и чем же мы сегодня будем заниматься?
– спросила она, покончив с туалетом. Простенькое платьице как-то особенно подчеркивало её природную красоту.

– Есть одна мысля, - сказал я.
– Но вначале давай удовлетворим страждущего. Да и я не против чего-нибудь перехватить.

– Бу сделано!
– взяла она под козырёк и, чмокнув меня в щеку, выпорхнула на кухню.
– Выпусти пленника-то!
– крикнула она уже оттуда.

Наскоро ликвидировав следы ночного приключения, я подошёл к двери Лори и нарочито громко щёлкнул задвижкой: мол, путь свободен. За дверью стояла мёртвая тишина. Но звать я его не стал: не было охоты опять вступать с ним в полемику по какому-либо пустячному поводу.

У меня внезапно возникло непреодолимое желание поближе познакомиться с содержимым книжного шкафа. А именно с той его частью, где стоял музыкальный комплекс.

Я осторожно отворил дверцы шкафа и глазам моим предстали совершенные формы импортной аппаратуры. Изучив надписи на лицевых панелях, я отыскал кнопку сети. Когда мой палец прикоснулся к ней, то колонки, упрятанные где-то по бокам шкафа, басовито гупнули.

Рядом с проигрывателем в ряд стояли пластинки. Ещё те, виниловые. Я наугад вытащил одну из них и прочитал: "П.И. Чайковский. Концерт для скрипки с оркестром". Название ничего мне не говорило. Само собой, я был в курсе, кто такой Чайковский, но никаких эмоций во мне это не возбуждало, кроме притянутого за уши со школьной скамьи дешёвого патриотизма. Я по собственному опыту знал, что музыку надо пропустить через себя, только тогда можно составить о ней определённое мнение - нравится или нет. А то, что там какой-то дядя сказал...

Ну что ж, займёмся музликбезом. Чай, оно не в первый раз - самого себя заставлять вникать.

Игла опустилась на пластинку и после некоторой паузы по комнате поплыли таинственные звуки оркестрового вступления. А когда зазвучала скрипка, у меня будто что-то защемило в груди. Я заинтересованно хмыкнул и сел в кресло.

Хитросплетения мелодии, которые вырисовывала безутешная скрипка, её замысловатые импровизации, ухитрявшиеся перебрать самые немыслимые варианты звучания простенькой на первый взгляд темы, неожиданно увлекли меня. Видимо, настрой был в тот момент соответственный, что так легко "пошла" у меня такая сложно построенная музыка. Тема расширялась, становилась глубже и как-будто ближе мне. Я с удивлением отметил, что она не вызывает в моей душе, "отравленной" жёсткими ритмами хард-рока, отторжения. Напротив, на ум пришли ассоциации с манерой игры дяди Блэкмора. Что-то глубоко родственное уловил я в желании выжать из темы все соки до последней капли, чтобы уж не оставалось ничего недоигранного, не преподнесённого слушателю с самых невероятных ракурсов.

Звук скрипки, её этакий интимный напор, если здесь применимо это неуклюжее слово, и отзывающийся на каждое её движение оркестр сплетали фантастический узор, который безо всякого усилия ложился в самую глубину моей души, чем вызывал там несказанное удовольствие и какой-то удивлённый переполох. Я не могу это объяснить, но наблюдал я за собой как будто со стороны и, сказать по правде, себя, любимого, не узнавал: музыка явно нравилась мне. Не то слово - я был от неё в восторженно-удивлённом оцепенении. Ведь до сих пор, заслышав звуки классической музыки, я поспешно переключал телевизор на другую программу, даже не давая себе труда вслушаться и попытаться понять и составить собственное мнение. И вдруг - такое мощное откровение!