Чтение онлайн

– Ну а... как же тогда?

– Элементарно, Ватсон!
– ободряюще улыбнулась она.
– Деньги надо изымать у тех, кто им счёта не знает! У мафии!

– В Италии, что ли?

– Зачем нам Италия? У нашей мафии, у советской!

Я был поражён:

– Ты хочешь сказать, что и у нас?..

– Ты меня удивляешь!
– воскликнула она.
– Мафия - она же бессмертна и вездесуща! Это же не кто-то конкретный и материальный, кого можно убить, или посадить. Она сидит вот здесь и вот здесь, - она постучала по моей голове и груди.
– Человек в основной своей массе - хищное и жадное животное. Не будем говорить об исключениях, вроде тебя, которые миллионы даром раздают... Только не обижайся!
– предупредила она.
– Ты - действительно, редкое исключение, даром раздающее не только миллионы, но и собственные, выстраданные многолетним трудом, работы, которые тоже, кстати, стоят немалые деньги!.. А система, она на том и строится: на алчности. За деньги можно купить всё и всех. В крайнем случае - запугать. Существовала система всегда, меняла только названия, и умрёт тоже - с последним человеком.

– А как же... светлое будущее?
– вроде как и не к месту брякнул я.

– Извини, котик мой, но светлое будущее отменяется... Уже лет через пятнадцать нашу страну ждут тяжёлые времена. И позаботится о том всё та же мафия. Война, голод, безденежье - вот что за "светлое будущее" ожидает нас.

Я вытаращил глаза:

– А ты-то откуда знаешь?!

– Откуда знаю?
– печально посмотрела она и указала на браслет: - Он тебе всё покажет...

Я стоял, как громом поражённый.

– Что с тобой?
– тряхнула Настя меня за рукав.
– Чего ты так разволновался? Ведь лично тебе это ничем не грозит!

– Ну а как же... как же все эти разговоры о коммунизме?
– выдавил-таки я это корявое слово, которое хорошо смотрится на бумаге, а в обычном разговоре звучит довольно глупо.

– Сказки всё это, миленький, сказки! Задурили головы всем. И ты - не исключение.
– Мы опять шли по аллее медленным шагом.
– Ну ты сам логически рассуди, непредвзято, безо всяких там идеологических вывертов, можно ли перевоспитать хищника так, чтобы он перестал думать о собственной шкуре и стал радеть за счастье других? Да ни за что на свете! Как грёб под себя, так и будет грести до скончания веку, какие бы сказки ему не пели о любви к ближнему. Будет всячески прикидываться, подводить под свои мерзости идеологическую базу: надо, мол, Федя, время такое, лучшую жизнь строим! И выдумывать красивые сказки, чтоб выглядело всё, что он делает, убедительно. Нет, милый мой котик, люди в массе своей счастливо жить никогда не будут. Сейчас вон в очередях волнуются, что жить, видите ли, трудно стало, но они даже в дурном сне представить не могут, что здесь будет в конце века, буквально через каких-то пару десятков лет. И облегчить их страдания должен ты!
– Она упёрлась мне в грудь указательным пальцем.
– По мере сил и возможностей, разумеется. И только самым достойным. Помнишь, что тебе дед завещал?
– Я задумчиво кивнул, смотря в землю перед собой.
– Вот это и есть твоя основная задача: изымать деньги у преступников и распределять их среди людей высокого духа. А в какой форме - это уж тебе решать.

М-да... Известия, прямо скажу, не самые радужные. Я был до того огорошен, что и сказать-то ничего не мог. Всё моё существо противилось тому, что мне тут Настя понарассказывала. Я привык мыслить стандартно: впереди - только свет, только всё самое лучшее от года к году. Так нас учили. Но и не верить ей я тоже не имел оснований. Браслет был слишком сильным аргументом в пользу того, что всё это может оказаться правдой. И я поймал себя на мысли, что не тороплюсь узнать её, эту самую правду! Даже очень не тороплюсь.

– Война, говоришь, будет?
– задумчиво растягивая слова, спросил я.
– И кто же с кем?

– Все, кому не лень!
– отрезала она и потянула меня за локоть.
– Пойдём домой. Вижу, настроение я тебе испортила основательно. Извини, пожалуйста, не хотела, само вышло.

– Ну а насчёт денег-то - чего?
– вдруг вспомнил я, увлекаемый Настей через дорогу.
– Как поступим?

– Я знаю, что мы сделаем, - бойко стуча каблучками по асфальту, сказала она.
– Только ты не брыкайся, а выслушай до конца, - она поплотнее запахнула куртку: было довольно прохладно.
– Сейчас мы деньги твои положим на место, будто они никуда и не пропадали. Пусть они там гадают, как это могло получиться - им за это платят.
– Она хитро улыбнулась, видимо, представив себе изумлённые лица следователей.

– Но...

– Никаких "но"!
– решительно пресекла она мои колебания.
– После этого мы заглянем в одно местечко, где денег - пруд пруди! Мы с дедом как-то их "расковыряли", но брать пока ничего не стали. Так что орёлики ещё пребывают в уверенности, что у них всё шито-крыто.
– Она презрительно фыркнула.

– Но я хотел сказать, что одного миллиона уже нет...
– потерянным голосом сознался я.

– Как "нет"?
– остановилась она.

– Ну это...
– смущённо сказал я, пряча глаза.
– Я его Игорю подарил. Чтобы он открыл своё дело...

– Этому алкашу-то?
– возмутилась Настя.
– Да он его за неделю просадит - вот и все его "дела"! Если раньше не украдут, конечно.

– Ну уж...
– вяло пытался я сопротивляться, однако чувствовал, что и тут она, скорее всего, права.

– Не будь наивным, котик мой! Ты ведь и сам прекрасно понимаешь, что только ты за порог - он в кабак побежал. Так, кажется, он величает ту забегаловку, что возле его гаража? И сейчас, небось, пьяный вдрызг валяется под каким-нибудь забором.

– Я, вообще-то, с него слово взял...

– Господи, кому ты поверил! Да он тебе что хочешь наобещает, когда такие деньги увидит!

Мы вошли в подъезд Настиной пятиэтажки.

– Чтоб ты не обижался, что я неуважительно отзываюсь о твоих друзьях, - продолжала она гнуть свою линию, - давай сейчас к нему заглянём. И ты сам во всём убедишься. Дай Бог, чтобы я была не права.

– Да ну... Не хочу я сейчас разговаривать с ним...

– Зачем разговаривать? Ты только изображение включишь. Он нас не увидит.

– Ну хорошо, - сдался я безо всякой охоты.
– Только сначала давай кордон минуем.

– Какой ещё "кордон"?

– Ну эту... как её там?.. Шпиёнку штатную?

– Ах, ты вот о чём! Соседка!
– догадалась Настя.
– Да наплевать! Буду я отчитываться перед всеми! Тем более - мы уже законные жених и невеста!
– Последние слова Настя произнесла нарочито громко.
– Ну как, все слышали?
– лукаво огляделась она. Но её старания были, видимо, напрасны: нас услышало только эхо в подъезде, гулко разнеся её слова по всем закоулкам.

Я улыбнулся и хотел её поцеловать, но зацепился ногой за ступеньку и мы чуть не упали. Рассмеявшись, мы весело ввалились домой. Соседке придётся выговор объявить с занесением: в ответственный момент она отсутствовала на боевом посту! Теперь весь день больной буду ходить.

*****

Настя оказалась права почти во всём. Я сам ожидал увидеть нечто подобное и возражал только для формы.

Когда на экране возникло изображение внутреннего "убранства" Игоревых апартаментов, нашу комнату заполонил гомон пьяной компании. Дым стоял коромыслом, на полу - батарея пустых бутылок, окурки, обрывки газет и пакетов, в которые, видимо, заворачивали закуску, и на пустых ящиках сидело и полулежало, а то и вовсе лежало, свернувшись калачиком в углу на автохламе, человек десять барыг, всех разом говорящих и смачно перемежавших свою речь отборным матом. Я не сразу заметил Игоря в толпе. Он сидел в самом углу на том месте, где мы с ним чаевали, рядом примостился какой-то мужик, старательно сохранявший вертикальное положение тела. Лицо Игоря было трудно узнать: всё в ссадинах и кровоподтёках, левый глаз украшал фиолетовый синяк. Он сидел мрачнее тучи и, размазывая сопли, жаловался соседу:

– Не, ты послушай, Толян! Сам же, сволочь, пил со мной на мои же деньги, мне же морду набил и меня же и грабанул!..

Больше ни сил, ни желания смотреть у меня не было. Противно.

– Убедился?
– Настя подсела ко мне на краешек кресла и ласково потрепала по затылку.
– Эх ты, благодетель! "Дело он своё откроет"! Как же! Разбежался! Ты предоставил ему великолепнейшую возможность стать на ноги, а он подавился твоей наживкой. Теперь иди, ищи эти деньги! И у меня такое предчувствие, что эта история ещё не закончена. Кто-нибудь попадётся с его деньгами и покажет на него. А он - на тебя.