Чтение онлайн

Она вся затрепетала и оглянулась на комнату Лори:

– Не надо..

– Почему?
– я продолжил "путешествие" вверх по руке.

– Ты... смущаешь меня...
– Она вдруг положила нож и села в кресло, склонившись к коленям и уткнув лицо в ладони.

Я присел на подлокотник и, обняв её, попытался заглянуть в лицо:

– Что с тобой?

Она ничего не отвечала. Густые волосы её, раскинувшиеся по плечам и спине, приятно щекотали моё лицо. Я приблизил его к самому её уху и прошептал:

– Настенька, я тебя люблю...

Она подняла голову и приникла к моей груди:

– Боже! Как хорошо!.. Я не знаю, что со мной... Всё горит!.. Такого ещё не бывало!..

Она ещё крепче прижалась ко мне. Я повернул её лицо к себе и жадно впился в губы...

*****

Чай, конечно, безнадёжно остыл. Пришлось ставить его на плиту заново. Настя сидела на диване, прикрывшись пледом и смотрела в одну точку, в полном оцепенении. На лице её застыло выражение блаженного покоя и она не сразу, и совсем невпопад, отвечала на мои вопросы.

– Настенька, - уже в третий раз позвал я её, стоя с чайником в руке посреди комнаты. Первые два раза я звал из кухни, но ответа так и не дождался.
– Спички-то где?

– Что?
– рассеянно подняла она глаза и томно улыбнулась.
– Какие спички?..

– Ну, чай поставить, газ зажечь!

– Ах, это...
– Она вяло махнула рукой.
– На стене... Зажигалка...

Короче, пришлось всё делать самому. Пока я возился на кухне, осваивая местную географию, Настя пришла в себя и оделась.

– Мой хороший...
– Она подошла сзади и, положив подбородок мне на плечо, обняла за талию. Голосок её был тих и ласков.
– Ты чего это здесь делаешь?

– Да вот, - развёл я руками, - пытаюсь трапезу возобновить. Аппетит что-то разыгрался.
– Я лукаво скосил на неё глаза.
– Надо же и торт всё-таки попробовать, коли дело дошло до сладкого...

– Ах ты сладкоежка!
– поняла она намёк и, щёлкнув меня легонько по носу, изящно выгнулась и подхватила поднос с чашками.
– Пойдём!

Торт оказался, конечно, выше всяких похвал. Хоть форма его и пострадала, вкус от этого хуже не стал. Я мычал от удовольствия, нахваливая кулинарное искусство хозяйки, и вдруг остановился:

– Слушай! А как же Лори? Позвать бы надо. Обидится парень.

– Переживёт!
– отмахнулась Настя.
– Пусть этот "парень" знает своё место! Стручок!

– Да ладно тебе!
– обнял я её за плечи.
– Ты слишком серьёзно его воспринимаешь. Сама же говорила: "животное", "неразумное". На него и обижаться-то стыдно.

Она пожала плечами:

– Зови, мне-то что?

Я подошёл к двери и прислушался. Там было тихо.

– Лори!
– Я тихонько постучал.

Отозвался он не сразу. Видать, характер выдерживал. Я уж было собирался разворачивать оглобли, когда дверь скрипнула и в приоткрытую щель просунулось вначале ухо, потом пол-головы.

– Лори слушает...
– прошелестел он с независимым видом.

– Мужик, хватит дуться!
– Я протянул ему руку.
– Нам не имеет смысла ссориться: теперь ты всё равно от меня не избавишься.
– Я мельком взглянул на Настю. Она сидела, будто ничего и не слышала, и всё то же выражение безмятежного счастья блуждало по её лицу. Она рассеянно отщипывала кусочки от торта и отправляла в рот.
– Лори, ну же! Это судьба, пойми! И не стоит ей противиться!

Вторая половина "мужика" выдвинулась из-за дверного косяка и оба его глаза, в которых, как мне показалось, стояли слёзы, уставились на меня. Ни дать, ни взять - обиженный ребёнок!

– Судьба, говоришь?
– мрачно осведомился он.

Я кивнул и нагнулся, чтобы его лапка достала мою.

– Ну что мне с вами делать?
– Он со вздохом положил свою прохладную конечность на мою ладонь.
– Ладно, уломали!
– И тут же строго спросил: - Не всё слопали?

– Да ну, что ты! Вот он, считай, весь целый!
– Я показал на торт.

Он вскочил на кресло и недоверчиво оглядел стол:

– Хм! Действительно, всё цело. А чем же вы тогда тут занимались?

Мы с Настей переглянулись и она сильно покраснела.

– Дык это... О тебе всё переживали!
– выкрутился я, одновременно "мазанув" по его самолюбию.
– Всё думали-горевали: как ты там, зря обидели...

– Во-во!
– самодовольно подхватил тот, восприняв грубую лесть за чистую монету. От его печали не осталось и следа: он уже за обе щеки "наворачивал" угощение, запихивая его большими кусками.
– Слышу умные речи!

Тут Настя, видя, что лакомство исчезает с катастрофической быстротой, не выдержала:

– Может, ты и о других подумаешь?

Лори даже поперхнулся:

– Это ещё о каких-таких "других"?

– А ты разве здесь один? Мы, вообще-то тоже не против будем, если ты и нам позволишь присоединиться.

Лори сыто икнул и отвалился на спинку кресла:

– Да ладно, чего уж там! Потребляйте!
– И недобро зыркнул в мою сторону: - Конкуренты-нахлебники!

Настя возмутилась:

– Ну скажи, как можно с этаким нахалом спокойно разговаривать?

Лори пропустил её замечание мимо ушей, а я сказал:

– Клин клином вышибают. Если ребёнок испытывает недостаток в сладком, засыпь его конфетами и он сам на них вскорости смотреть не захочет.

– Это кто здесь "ребёнок"?
– обиделся Лори.
– Это я по-твоему, ребёнок? Да ты знаешь, сколько мне лет?

– Неужели тоже две тысячи?
– съязвил я и тут же спохватился, покосившись на Настю: намёк на деда, да ещё в не слишком уважительной форме. Но та, возмущённая поведением "любимца", не обратила внимания на мои слова. Как, впрочем, и Лори.

– Только земных - два, - стал он загибать свои игрушечные пальчики.
– Да наших одиннадцать. Итого - тринадцать! О!

– Чёртова дюжина!
– усмехнулась Настя.
– То-то я и смотрю: кого ты мне напоминаешь в последнее время? В тихом омуте...

– Вот видишь? Видишь?
– вскинулся Лори, ища у меня поддержки.
– Она опять на меня бочку катит! А ты говоришь: "Не дуйся"! Моё самолюбие такого обращения выдержать не в состоянии! А посему, сударыня, попрошу меня более не беспокоить!