Чтение онлайн

«Смягчился». Если бы она знала, что за этим «смягчением» стоит ледяной расчет и угрозы.

Мы вошли в столовую. За длинным столом из полированного махагона уже сидели старшие Дрейки. Мистер Дрейк, всегда подтянутый и величественный, и его жена — воплощение аристократичного спокойствия.

И Даниэль.

Он сидел во главе стола, просматривая что-то в телефоне. Когда мы вошли, он медленно поднял голову. Его взгляд прошил меня насквозь. Он не улыбнулся. Он просто зафиксировал моё присутствие, как фиксируют прибытие ценного груза.

— Добрый вечер, Элин, — произнес он. Его голос в этой комнате звучал по-другому — более глубоко и властно. — Рад, что ты нашла время в своем «плотном графике».

— Элин, деточка, присаживайся, — миссис Дрейк указала на место прямо напротив Даниэля. — Софи нам все уши прожужжала о твоих успехах. Расскажи, как твоя мама? Мы слышали о её болезни, это так ужасно.

Я села, чувствуя, как шелк платья холодит спину. Весь ужин превратился в хождение по минному полю.

— Ей... ей лучше, спасибо, — я старалась не смотреть на Даниэля, но чувствовала его взгляд каждой клеткой тела. — Благодаря поддержке фонда мы смогли попасть к лучшим специалистам.

— Это замечательно, что Даниэль курирует такие программы, — вставил мистер Дрейк, одобрительно кивнув сыну. — Благотворительность облагораживает бизнес.

Даниэль взял бокал с вином и сделал глоток, не сводя с меня глаз.

— Элин очень старательная, — сказал он, и в его голосе промелькнула едва уловимая издевка. — Она готова на любые жертвы ради результата.

Я задержала дыхание. Испугалась, что присутствующие не так поймут его слова. Но этого не произошло.

— Она всегда была такой, — встряла Софи, накладывая себе салат. — Помнишь, Даниэль, как она тогда упала на роликах? Рыдала не от боли, а от того, что съемку сорвет. Уже тогда была целеустремленной карьеристкой!

В столовой на мгновение повисла тишина. Родители заулыбались, вспоминая забавный эпизод из прошлого. А я почувствовала, как под столом мои пальцы судорожно сжали салфетку.

Даниэль медленно поставил бокал.

— Помню, — тихо ответил он. — Помню, как она дрожала. И как легко было её тогда успокоить. Жаль, что люди со временем становятся сложнее. И лживее.

Я подняла на него взгляд. В его глазах не было ни капли тепла — только темное, кипящее торжество. Он наслаждался этой игрой. Он заставлял меня проживать наше общее прошлое в контексте нашего грязного настоящего.

Ужин тянулся вечность. Я ела изысканные блюда, которые на вкус казались картоном. Я смеялась над шутками Софи, чувствуя себя марионеткой, у которой ниточки впиваются в мясо.

— Элин, дорогая, ты почти ничего не съела, — заметила миссис Дрейк. — Софи, покажи подруге нашу новую оранжерею после десерта, Даниэль как раз закончил там освещение.

— О, я бы с удовольствием, но мне нужно в дамскую комнату, — я встала, чувствуя, что если не выйду из-за этого стола сейчас, то просто закричу.

Я вышла в коридор, прижимая ладони к пылающим щекам. Огромный дом давил на меня своими потолками. Я нашла туалетную комнату в конце коридора, заперлась и несколько минут просто дышала, глядя в зеркало на чужую женщину в изумрудном шелке.

Когда я вышла обратно, в коридоре было темно — прислуга уже приглушила свет. Я собиралась вернуться в столовую, но сильная рука внезапно перехватила мое запястье и втащила в нишу за тяжелой портьерой.

Я хотела вскрикнуть, но теплая ладонь мгновенно накрыла мой рот.

Даниэль.

Он прижал меня к стене, вдавливая своим телом в холодный камень. За портьерой было темно, только узкая полоска света от коридора ложилась на его лицо, делая его похожим на хищную маску.

— Ты хорошо справляешься, Элин, — прошептал он прямо мне в губы. Его рука переместилась с моего рта на шею, большой палец лег на пульсирующую вену. — Софи в восторге. Родители тронуты твоей благодарностью.

— Пусти меня, — прохрипела я, пытаясь оттолкнуть его. — Они могут выйти в любой момент!

— Пусть выходят, — он придвинулся еще ближе, так что я почувствовала пряжку его ремня. — Ты ведь так красиво врешь. Скажешь, что «куратор» дает тебе дополнительные инструкции.

Снаружи послышался голос Софи:

— Элин? Ты где?

Даниэль отстранился так внезапно, что я едва не упала. Он поправил свой безупречный пиджак и вышел из-за портьеры первым, прежде чем я успела прийти в себя.

— Она здесь, Софи, — его голос звучал абсолютно спокойно и буднично. — Я как раз объяснял Элин, как работает система умного дома в оранжерее. Она немного заблудилась в коридорах.

Я вышла следом, судорожно оправляя платье. Софи стояла в нескольких метрах, улыбаясь нам обоим.

— Ой, Даниэль, вечно ты со своими лекциями! Идем, Элин, я покажу тебе цветы.

Я пошла за ней, чувствуя на своей шее невидимый ожог от его пальцев. Я действительно заблудилась. Но не в коридорах поместья, а в собственной жизни, где мой спаситель стал моим палачом.

— Останься! — Софи схватила меня за руки, когда мы вышли из оранжереи. Её глаза горели тем самым упрямым восторгом, который я так любила и которого теперь боялась больше всего на свете. — Элин, уже почти полночь. Твой «хоспис» никуда не денется до утра. Мы сто лет не болтали в пижамах, как раньше. Пожалуйста!

Я открыла рот, чтобы выдать заранее заготовленный отказ про «ранний обход» и «строгий регламент», но мой взгляд невольно метнулся к Даниэлю. Он стоял у камина, небрежно сунув руки в карманы брюк. На его лице не дрогнул ни один мускул, но в глазах застыло ледяное предупреждение.

— Софи, дорогая, у Элин наверняка много дел в больнице, — мягко вмешалась миссис Дрейк, но её сын внезапно подал голос.

— Пусть остаётся, — Даниэль произнёс это так буднично, что у меня по спине пробежал мороз. Он чуть наклонил голову, изучая мою реакцию. — Утром мой водитель отвезёт её прямо к матери.

Это была ловушка. Изощрённая, садистская ловушка. Он давал мне иллюзию близости с Софи, зная, что каждая минута в этом доме будет для меня пыткой.

— Ура! — Софи едва не запрыгала. — Идем, я дам тебе одну из своих шелковых пижам.

Через час я сидела на огромной кровати в бывшей комнате Софи. На мне была её пижама — нежно-розовая, пахнущая её любимыми духами. Софи разлила по бокалам вино, которое стащила из погреба, и залезла под одеяло.

— Рассказывай, — она подалась вперёд, и её лицо стало серьезным. — И не смей мне врать про «фонд». Элин, я видела твое лицо за ужином. Ты дергаешься от каждого звука. И Даниэль... он ведет себя странно.