Чтение онлайн

– Ты это, староста, батон-то не кроши, вы власть, мы и разберемся, стучись давай.

Староста, послушно постучался, в калитку, перемежая стук криками:

– Петро, выходи, тут до тебя полиция пришла, проверку будут учинять.

В унисон Гнатюку, заливался лаем Полкан Пилипенок, а может и не Полкан, а Шарик или Кабыздох (бейджиков с именами, собаки никогда не носили). Наконец дверь хаты открылась, и к калитке подошел старик лет шестидесяти, с клюкой в руках.

– Здравствуй господин староста, проходите, - и наступил на цепь своего кобелька (ограничивая свободу собаки), Гнатюк и братки прошли в хату.

Хата оказалась не из богатых, и особым шиком-модерном не отличалась, в хате "начальство" встретили старуха лет шестидесяти сухонькая и седая, двое детей, белобрысый мальчик лет шести и такая же белоголовая девочка лет четырех. Тут же из соседней комнаты вышла женщина среднего роста лет двадцати пяти, видимо жена Васьки.

– Доставайте документы, говорят ваш муж коммунист?
– попытался взять на понт по бандитской привычке Хруст.

– Нет, не дело ты говоришь, господин полицейский, Васька крещеный и истинно православный, не мог он в коммунисты пойти, вот тебе истинный крест, - и старик Пилипенко перекрестился.

– Ну ничего, мы это проверим, скоро вашего Ваську в плен возьмем и проверим, - опять постарался колотить понты Хруст.

Хата, не сильно богатая, да и одеты жители очень непритязательно, даже жена Васьки. Не вызвала особого восторга беспринципных братков, и еще немного постращав крестьян, Гнатюк и Хруст со Шпоном, пошли дальше.

Во дворе у Прокопчуков Шпон углядел за сараем под мешковиной мотоцикл, и в лучших традициях братков, наехал на Михайло Прокопчука, откуда мол дровишки. Прокопчук бывший кулак, накануне войны вернулся с отсидки, отсидев ровно десять лет, в тех местах, где человек даже лежа сидит. Само собой, подозревать данного гражданина в симпатиях к коммунистам, братки не стали, но вот откуда советский мотоцикл?

По словам самого Михайлы, мотоцикл принадлежал бывшему председателю колхоза, которого еще в момент наступления убили немцы.

Но вот как мотоцикл бывшего председателя оказался у Прокопчука, тот внятно объяснить не мог. А браткам, это на руку, будет теперь у них свой транспорт, и не гужевой, а то к конному передвижению их не тянуло. Ну и именем мировой национал-социалистической революции, мотоцикл у Прокопчука реквизировали, и тот не сильно рад был. Правда после нескольких пинков, да ударов прикладами винтовок, Прокопчук проникся идеями национал-социализма.

Только вот жена Прокопчука, известная на всю деревню своим языком, Прокопчиха не особо прониклась идеями, и начала проклинать экспроприаторов, досталось даже настолько дальним поколениям предков и потомков Хруста с Шпоном, что они не в состоянии были осмыслить, кем им приходятся эти давно умершие, или еще не родившиеся люди. Но брань, на вороту не виснет, а мотоцикл не роскошь.

Обеденное время "проверяльщики" встретили в хате более зажиточного мужчины средних лет, по фамилии Полищук, проверка плавно перешла в пьянку, а пьянка перешла в вечер, тут же и заночевали.

Братки- антифашисты.

Землянка (не каждый крот в ней бы поселился) была готова, но все равно парни легли спать на природе, потому что мало стен, необходимо еще и хотя бы полати устроить, в землянке-то. И с утра, позавтракав остатками, куриц, доставшихся по наследству от немцев, ребята вышли в путь.

По дороге, Ник объяснял не воевавшим браткам, принципы маскировки, и другие ухищрения военной мысли. Правда опыт у Ника, да и у Царана специфический, имели навыки степной войны, а лес и степь, это огромная разница. Но принципы все те же, что и в степи, убей врага, и выживи сам.

То, что стрелять все умеют, Ник знал и по Москве 1991, ведь не раз по распоряжению Самосвала Хруст вывозил бригаду на стрельбище. И у всех были неплохие результаты, до Номоконова, конечно очень далеко, но в мишень попадали. Стреляли и из пистолетов (ТТ и ПМ), и из автоматов (АК-74, АКСУ), но ведь война, это не только стрельба.

В лесу, не доходя, до шоссе километра три, Ник с Цараном преподали остальным уроки маскировки на местности. Ну, афганские душманы, в этом деле были очень натасканы, и потому были лучшими учителями Царану и Нику. Погоняв новоявленных патриотов, объясняя ошибки при маскировке, Ник объявил отдых, и бригада повалялась ровно двадцать минут на траве.

Затем, совсем по армейски Ник построил бойцов, и гуськом, не спеша и осматривая стороны, бригада пошла вперед, к дороге, к новой жизни, к войне.

Милиция и окруженцы.

Со стороны Найденова (то есть слева) послышался рокот нескольких моторов, и негромким свистом Губенко привлек внимание всех к себе, потом жестами показал, что первым стреляет он, все за ним. Гул моторов приближался, и скоро в облаке пыли показалась группа мотоциклистов, сопровождающие автомобиль. Майор поднял руку, как только рука опустится это знак стрелять, майор шепчет:

– Стреляем по водителям и пулеметчикам в колясках мотоциклов, затем по остальным, все готовность номер один.

Вражеская колонна, все ближе, уже можно разглядеть черты лица передовых мотоциклистов, и они едут с небольшой скоростью навстречу смерти. Когда до засад осталось метров двадцать, майор резко кинул руку вниз, именно кинул, а не опустил. Лес взорвался выстрелами, громче всех грохотал немецкий пулемет - наследство жандармов. Передних мотоциклистов как косой срезало, оба мотоцикла завихляли и практически синхронно выкатились на дальнюю обочину. Группа перенесла огонь на легковушку, замыкающие мотоциклы выкатились на обочину, и пулеметчик из предпоследнего мотоцикла вдарил длиннющей очередью по месту основной засады. Но только в фильмах можно, из еще не остановившегося мотоцикла прицельно убивать красноармейцев, в жизни большинство пуль полетит в окружающий мир.

Ответная очередь из ДП выпущенная Васильевым (все-таки починил), быстро командировала немецкого пулеметчика в штаб Духонина. По приказу майора, постреливая бойцы двинулись перебежками вперед, тем более ответный огонь немцев почти сошел на нет.

И когда уже отряд достиг гитлеровской колонны, из машины ударил одинокий пистолетный выстрел, сразу очереди из АКСУ, заткнул навеки стрелявшего, но пуля попала в майора. Командование перехватил на себя Гринкевич, и сразу отослал Бабаева (тот в армию попал из медучилища) помочь майору, а остальные бойцы занялись добиванием остатков колонны.