Чтение онлайн

– Ты не виновата,- отрезал он, словно догадавшись, о чем я вспоминаю.

Нет, нет, нет.

Не думай об этом!

– Хотела б я так думать,- вымолвила я.

– Ты знаешь,- наклонился он ко мне,- только ты знаешь. Что ты невиновна ни в чем.

– Если б я осталась. Если б мы остались. Если б ты не вышел в тот день на улицу, то…- судорога родилась в руках, и связала все тело смирительной рубашкой.

Я рыдала.

– Не жалей себя,- сказал он,- ты думаешь, что жалеешь меня, но я счастлив.

Я села и вытерла рукой глаза.

– Даже без нас?

– Иногда бы я хотел вернуться. Мы должны смириться с тем, что у нас есть,- и он обнял меня, утешая,- но иногда ты не знаешь, что у тебя есть, - он щелкнул меня по носу, и улыбнулся,- пока не найдешь это.

Пока не увидишь отражение найденного в себе.

– И я часто навещаю вас, но вы этого не знаете.

– И ты все видел?- выдохнула я.

Он кивнул.

– Ты не права насчет мальчика,- сказал он,- ему даже хуже, чем тебе.

Я уперла руки в смятую траву, и сжала ее меж пальцами.

– Вряд ли.

– Он думает, что помог тебе.

Обещание, отношение его бабушки ко мне.

Черт, обещание!

Почему?

– Он думал, что помогает тебе,- повторил Ежик, любуясь небом.

Я встала:

– Что я должна сделать?

– А как тебе это платье? – Лина нависала надо мной, держа шикарный алый наряд в руках.

– Нет,- я отшвырнула его на диван,- нет.

Лина обиженно надула губы, и плюхнулась на кровать:

– Вечно ты так!

– Пойми, сейчас другая ситуация,- я распахнула шкаф, и вытянула старенькие, продранные на коленях джинсы. И кофточку с маленьким вырезом.

– Даже не накрасилась,- Лина порицала меня взглядом.

– Я пойду? – обратилась я к ней.

– Прими мое благословление,- Линка клюнула меня в щеку сжатыми губами и размашисто перекрестила, как я иногда крещу кота, признаваясь ему в вечной, негасимой, чарующей любви.

Однако она не шутила.

Она верила.

По-своему, как и каждый из нас.

– Я здесь подожду,- «обрадовала» она меня.

И я вышла на улицу. Меня трясло все сильнее. Небо и земля поменялись местами. Теплый ветер жалил поцелуем весны. Свежий воздух был зловонной канавой. А небо падало на меня, погребая под собой.

Люди шли мимо. Но их не было для меня.

Я была страхом, а он был мною.

«Я – Мери, твоя дочь, Ежик,- нарекла я себя, как в незапамятные времена,- я должна заслужить эту честь, это право»,- и я шагнула сквозь миры.

Алан сидел на кухне и размешивал чай ложечкой. Он низко опустил голову, и все черты его лица, казалось, истекали тоскою, словно кровью.

– Привет,- я остановилась в дверях кухни, привалившись к косяку, и натянула на губы, точнее попыталась натянуть лживую улыбку.

Ненавижу лгать!

Но нельзя, чтоб он увидел, как легко он сломал меня. Не до конца. Но все равно сломал.

Он поднял голову.

– Мери? – радостный вздох, и гневное.- Я же просил тебя не приходить!

– Вот как ты мне рад,- я села напротив него, закинула ногу на ногу.

И это я говорю? И это я так язвительна? Что он делает со мной?

– Да,- согласился он и медленно с удушающей неприязнью,- ты должна уйти.

Но теперь, узнав правду, я видела за каменной стеной его глаз брызги и всполохи невыносимой боли.

И так легко стало мне! За спиной моей светлые крылья! Я все-таки небезразлична ему!

– Я все знаю,- сообщила я ему доверительно.

Ложечка выпала из его руки и упала на пол.

Я нагнулась и подняла ее, и вручила ему, словно белый флаг перемирия.

– Что? – выдохнул он.

– Все,- улыбнулась я,- и о том, что ты пообещал и о том, что ты хотел помочь мне.

Алан встал и начал вышагивать по комнате.

Через пару минут он заявил:

– Все равно возврата назад нет!

– Зато есть миллион путей вперед, и все они разные,- заметила я.

– Нет, Мери, нет! Уходи отсюда! Все, что ты знаешь - ложь! Нам не о чем говорить! Все, что ты знаешь – полный бред! – оглушающий шквал жалящих слов.

Я стиснула кулаки, так, что ногти вспороли ладони. Закусила щеку до крови. И еще и еще раз.

Лишь бы отвлечься от того, что… от того, что…

Он отверг меня во второй раз.

Я бросилась в свой мир.

Так бросаются в реку с камнем на шее.

Я до вечера бродила по улицам Петербурга. Слезы туманили мои глаза. Я хотела нарваться на бандитов и умереть.

Я хотела попасть под машину.

Переходя дорогу, я шептала:

« Сейчас, сейчас, пожалуйста!»

Я захлебнулась в безысходности.

Лишь ночью я вернулась домой. Залезла через окно, как воровка. Стоило лишь прижать руку к стеклу и представить, что его нет.

Но у меня долго не получалось. От боли…

Внезапно кто-то распахнул окно и схватил меня за талию. Я собиралась завизжать, но такая знакомая рука прижалась ко рту, гася крики.

Он затащил меня в комнату.

Я отшатнулась, отталкивая его, и попятилась к окну.

В комнате было темно.

Лишь лучился ночник в изголовье моей кровати.

Его русые волосы в этом свете казались нимбом ангела. Прекрасного, светлого ангела.

Мерзавец!

Не звучит.

Не про него.

Я села на пол, обняла руками колени, и спросила устало:

– Что тебе нужно?

Алан (надеюсь, вы уже догадались, что это был именно он!) так вот, Алан

глухо вымолвил:

– Я хочу рассказать тебе. Все.

Я не заплакала. Я не сказала ничего. Лишь пожала равнодушно плечами – хочешь – говори, хочешь - молчи.

Он сел напротив меня.

Внимательно посмотрел.

Я наклонила голову вперед, и волосы упали занавесью, закрывая лоб и щеки.

И глаза. Я не хотела, чтоб он видел мои глаза. То, что они скрывают.