Чтение онлайн

В Бараш-Дуре имелась всего одна главная улица, но широкая, от которой вправо и влево отходили проулки помельче, с такими же домами и множеством других строений: хлевов, из которых доносилось поросячье хрюканье, сараев, складов и мастерских. Отовсюду слышались лай собак, перестук кузнечных молотов, почти тонувшие в какофонии вполне привычных человеческому слуху звуков густонаселённого города. Привычных — если не считать пугающего вида его обитателей.

Каждый дом был двухэтажным, с дверными поёмами без створок: все входы просто занавешивались шкурами. Подведя своих гостей к их временному пристанищу, Гурх’хак зашёл первым, и тут же сделал знак остановиться. Склонившись в три погибели, он обхватил голову руками и что-то забормотал. Внутри прямо напротив входа стояла вытесанная из камня жутковатая фигура сидящего на корточках дхарга с глазами из зелёных камней. Перед статуей в каменном же блюде тускло горела маленькая плошка с маслом.

— Мелошш’млах, — пробормотал шаман, искоса глянув на людей. — Отец отцов. Есть в каждом… э-э, рух. Рух, — повторил он, обведя вокруг рукой и с ожиданием посмотрев на Миртена.

— В каждом доме, — сказал тот. — Статуя предка есть в каждом доме.

— Так. — Шаман удовлетворённо кивнул. — Приветствовать.

Не рискнув повторять жест Гурх’хака, все четверо просто поклонились в сторону изваяния.

— Спать здесь. — Дхарг указал на несколько соломенных тюфяков возле покатых стен. — И там. — Он ткнул своим кривым ногтем наверх, куда вела простая приставная лестница.

— Еда сейчас принести.

С этими словами он вышел, оставив друзей осваиваться в незнакомом пространстве. Осмотр не занял много времени: обстановка была крайне скудна. Вдоль стен на первом этаже стояло несколько полок с глиняной посудой, а в дальнем конце комнаты находился открытый кирпичный очаг. Огромный стол занимал всю середину помещения, а с потолочных балок свешивались пучки каких-то трав. На втором этаже — опять стол, только меньших размеров, и один, но широкий тюфяк на дощатом полу. И — статуэтки. Множество резных фигурок: деревянных, глиняных и каменных, разного размера, но в глазницах каждой из них непременно тускло поблёскивали по два мутноватых зеленоватых камня. Гуго даже наполовину вытянул из ножен свой меч, пытаясь сравнить его лезвие с материалом, из которого были сделаны глаза статуй.

— Похоже, — пробормотал он, — очень похоже. Тут у них, наверное, залежи этих камней. Целые горы сокровищ… С этими стекляшками никакие тенине страшны.

Миртен только пожал плечами. От твоего-то меча они гибнут, сказал он, а орочьи топоры тенейвсего лишь ранят. Скорее всего, только те камни по-настоящему драгоценны, что вделаны в посохи шаманов.

— Ранят — тоже дело, — рассудительно заметил Гуго. — А наши-то железки против этих тварей — даже бесполезнее, чем хворостина против медведя.

Откинув полог из медвежьей шкуры, Миртен вошёл в комнату на втором этаже. Эдмунд посмотрел на него ничего не выражающим взглядом.

Сгорбившись, он сидел за высоким столом, грубо сколоченным из досок в три пальца толщиной. На столе лежала раскрытая книга, в которой маг признал дневник Яго. Толстая свеча жёлтого воска уже догорала, отбрасывая маленький кружок света на мятую страницу манускрипта, зажатую между пальцев юноши.

Миртен решительно подошёл к окну и распахнул ставни, впустив яркий сноп утреннего света; пылинки заплясали по комнате. Эд только слегка поморщился. Под его глазами обозначились тёмные круги, рот был крепко сжат, а свалявшиеся длинные волосы висели по обе стороны лица, почти доставая столешницы. Миртен уселся на скамью напротив него.

— Сир Эдмунд! — негромко позвал он.

Молодой человек продолжал смотреть прямо перед собой пустыми глазами.

— Эд, очнись…

Тот едва заметно передёрнул плечами.

— Я слышу вас, мастер, — с трудом разлепив спёкшиеся губы, сказал он. — Я… я прочитал книгу.

— Вижу. Я полночи беседовал с Гурх’хаком и ещё одним шаманом, которого зовут Тратулук. Он очень стар и почти ничего не смог добавить. Что-то я понял, что-то — нет. Ты сможешь рассказать мне? Что ты узнал из дневника?

— Да… расскажу. — Эдмунд отрешённо помотал головой. — Только сначала освежусь.

— Чёрт… ноги затекли, — пробормотал он. Юноша встал со скамьи и, слегка пошатываясь, подошёл к большому деревянному ушату с водой в углу комнаты. Вдохнул — и засунул туда голову целиком. Держал он её там так долго, что Миртен даже забеспокоился.

Наконец, с шумом выпустив из груди воздух, Эдмунд выпрямился и, стащив с себя рубаху, принялся ею же вытираться.

— Ишь ты, — раздался голос Гуго, — ванну принимаем?

Он вошёл, слегка наклонившись — дверь была не особенно высока. Следом за ним показалась фигура Ирмио. Последний только коротко кивнул в качестве приветствия.

— Что с тобой? Ты что — всю ночь не спал? — спросил Гуго, вглядываясь в лицо своего друга.

— Вроде того, — хрипловато ответил Эдмунд. — Садитесь. Мне нужен совет.

В комнате повисло молчание. Три пары глаз с ожиданием смотрели на юношу. Тот уселся и слегка дрожащими пальцами оттолкнул от себя дневник в сторону Миртена.

— Вот, — устало произнёс он. — Здесь всё написано.

— Что именно? — Ирмио вопросительно приподнял одну бровь.

Когда Яго Маэрин в одну ночь потерял самых близких своих друзей, начал Эдмунд, в нём что-то перевернулось. Он благополучно донёс Бремя Властидо замка Крид, а потом — вернулся обратно, движимый только одной мыслью: узнать что-то об этом камне.

— Он очень скупо пишет об этом. Грамоте тогда он ещё не был обучен и, судя по всему, первые записи о своей жизни за Стеной он сделал уже много позже этого времени. Ясно только одно: он потерял там сознание от голода, а когда очнулся — оказался в этом самом месте, в Бараш-Дуре. Дхарги нашли и выходили его. Он прожил здесь несколько лет, учился и помогал своим спасителям по хозяйству. Тут же он узнал кое-что о Бремени Власти,или Хроноше, как называют его Дети деревьев. Потом несколько раз уходил в королевство. Искал древние книги, беседовал с магами — с теми, которые соглашались поделиться с незнакомцем древними знаниями, — в обмен на знания о Стене. Но основное он узнал именно здесь. Потому что в Корнваллисе, — Эдмунд обвёл взглядом своих слушателей, — все сведения о Чёрном Камне намеренно были уничтожены. Потому что… великий Мередидд Уриен победил своих врагов, использовав Бремя Власти. Он убивал людей при помощи теней. Вот так-то. Вам об этом рассказывали шаманы, мастер Миртен?

Маг покачал головой.

— Не совсем. Они знают, что такое Хронош,но о событиях по ту сторону Стены имеют довольно смутные представления.

— Хронош— это ключ, — немного помолчав, начал Миртен. — Ключ, открывающий дверь в другой мир. С древних времен дхарги охраняли эту дверь и этот ключ, но однажды пришёл Уриен, тогда ещё носивший титул герцога Эервен, и украл их. По словам старого Трутулука, его народ всегда жил на юге этой страны. Задолго до того, как здесь впервые появились люди. Сначала корхипришли сюда как гости, и их впустили. Произошло это после долгих споров среди шаманов, но, в конце концов, они решили, что земля очень большая, и места хватит на всех. Тем более что Дети Чёрного Дерева жили в лесах, а людское племя больше интересовали пустоши и холмы. Народ Эервена и Дети Дерева жили в мире, как соседи, но с тех пор, как Мередидд узнал про Бремя Власти, он потерял покой. И однажды, придя как друг, он украл его, убив при этом пятерых старцев-шаманов, которые приветствовали его, как дорогого гостя. Украл, и воспользовался им, чтобы объединить королевство под своей властью. Самым позорным и беззаконным способом. Не так, как подобает рыцарю, но, скорее, бесчестному разбойнику.

— Не понимаю… — сказал Гуго. — Что такого даёт это Бремя? Кроме того, что оно защищает от теней?

— Увы, не только защищает. Тот, кто вытащил ключ, выпустил теней. И впустил их в этот мир. И это сделал Мередидд. И он же стал Герхалум Морхх’ш— их хозяином. И повёл тенейна войну со своими врагами. С тех пор дхарги искали Хронош, чтобы вернуть всё на круги своя.