Чтение онлайн

В том же декабре 1982 года генсек провел и первую крупную рокировку в центральном партийном аппарате. С должности главы ключевого Отдела пропаганды и агитации ЦК был снят известный сусловский выдвиженец Е. М. Тяжельников, которого отправили послом в Румынию, и его место занял глава Госкомитета по делам издательств, полиграфии и книжной торговли Б. И. Стукалин, не игравший, однако, как уверяет тот же М. С. Горбачев, какой-либо «самостоятельной роли» [1267] . Кстати, все эти решения, по заверениям В. В. Прибыткова, работавшего помощником К. У. Черненко, вызвали «глухой ропот» не только у его шефа, но и у многих других членов Политбюро ЦК, в том числе у Н. А. Тихонова, В. В. Гришина, В. В. Щербицкого и Д. А. Кунаева, которые всегда числились в когорте близких брежневских соратников [1268] .

Между тем, как метко заметил тот же профессор А. В. Островский, «в оценке того, с какими намерениями Ю. В. Андропов пришел к власти, можно встретить диаметрально противоположные мнения». Так, небезызвестный «отец русской демократии» и «архитектор перестройки» г-н А. Н. Яковлев уверяет, что «план Андропова по спасению социализма состоял в следующем: в стране вводится железная дисциплина…, координированно идет разгром всего инакомыслия, ужесточается борьба с коррупцией и заевшейся номенклатурой и проводится партийная чистка» с заранее приготовленным списком лиц «для арестов и лагерей» [1269] . Аналогичный взгляд на андроповские реформы демонстрировал и А. С. Черняев, который явно недолюбливал Ю. В. Андропова и не считал его предтечей М. С. Горбачева [1270] . Хотя многие другие «прорабы» перестройки, прежде всего Г. А. Арбатов, были убеждены, что их патрон был настоящим реформатором и интеллектуалом, не чуждым западных ценностей [1271] . Более того, как установил А. В. Островский, именно академик Г. А. Арбатов, которого еще в конце 1950-х годов заприметил сам О. В. Куусинен, через своих «старых друзей», прежде всего американских (Г. Киссинджера, А. Гарримана, Дж. Буша и Д. Рокфеллера), стал активно культивировать в западной прессе образ «Андропова-либерала», способного найти общий язык с Западом [1272] .

Тем временем примерно в середине декабря 1982 года по прямому указанию Ю. В. Андропова три секретаря ЦК — М. С. Горбачев, В. И. Долгих и Н. И. Рыжков, — которые, соответственно, курировали сельское хозяйство, промышленность и общие вопросы экономики, приступили к совместной работе над проектом новой экономической реформы. Эта группа, где главную роль негласно играл М. С. Горбачев, имела неофициальный характер, поэтому их встречи никак не протоколировались, а принимаемые решения не оформлялись в письменной форме [1273] . К подготовке этого проекта были привлечены несколько десятков самых разных организаций и коллективов, в том числе Институт экономики АН СССР, Институт экономики мировой системы социализма, Научно-исследовательский институт финансов, Научно-исследовательский институт экономики при Госплане СССР, а также ряд закрытых структур, где работали чекисты, в частности отдельный сектор в Институте социологии АН СССР [1274] . Причем, по свидетельству М. С. Горбачева, на сей раз не гнушались идей и наработок «диссидентов» от экономической науки, таких как В. А. Тихонов, А. И. Анчишкин, А. Г. Аганбегян, О. Т. Богомолов, Т. И. Заславская, С. А. Ситарян, Л. И. Абалкин, Н. Я. Петраков, Р. А. Белоусов и другие, которые считали, что главная причина кризисных явлений в советской экономике связана с тем, что мы, по существу, «проглядели» новый этап научно-технической революции.

При этом надо признать, что разные мемуаристы по-разному трактуют весь замысел самой экономической реформы. Так, Н. И. Рыжков считает, что речь сначала шла о подготовке проекта «долгосрочной программы кардинальной перестройки управления народным хозяйством», подразумевавшей решение ряда ключевых проблем: во-первых, децентрализации управления, во-вторых, существенного укрепления всей исполнительской дисциплины и, в-третьих, повышения роли экономических стимулов в развитии народного хозяйства страны [1275] . Хотя позднее в беседе с А. В. Островским он указал, что «нам было предложено подготовить проект перехода к многоукладной рыночной экономике», предполагавшей «создание рядом с государственным и частного сектора» [1276] . Правда, Николай Иванович тогда, увы, не уточнил, когда такая задача была поставлена генсеком — то ли сразу в декабре 1982 года, то ли позже — только весной 1983 года. Хотя в своих мемуарах он писал, что уже «в начале 1983 года эти крамольные мысли стали обретать плоть, оказавшись в основе долгосрочной программы кардинальной перестройки управления народным хозяйством» [1277] . При этом другие мемуаристы, в частности Л. И. Абалкин, Т. И. Корягина, А. И. Вольский и М. Л. Бронштейн, уверяют, что изначально речь шла именно об идеях конвергенции, возрождении нэповской многоукладной экономики, концессий и кооперативов [1278] . Кстати, как утверждал бывший американский посол в Москве Д. Мэтлок, к моменту смерти Ю. В. Андропова под его патронажем было подготовлено «около 120 исследований», которые «и составили основу программы ограниченных реформ, явленную миру на апрельском Пленуме в 1985 году» [1279] .

Между тем в начале января 1983 года высшее руководство страны понесло еще одну утрату — ушел из жизни кандидат в члены Политбюро ЦК Первый секретарь ЦК Компартии Белоруссии Тихон Яковлевич Киселев, который уже не один год боролся с онкологией. После его похорон Москва стала подбирать подходящую кандидатуру на вакантный пост. В самом Политбюро ЦК не было единства на сей счет. Кто-то ратовал за председателя Совета Министров БССР Александра Никифоровича Аксенова, в послужном списке которого значились и работа министром внутренних дел БССР, и почти восьмилетняя работа в роли второго секретаря белорусского ЦК в одной упряжке с П. М. Машеровым. Но кто-то активно выступал за кандидатуру заместителя председателя Госплана СССР Николая Никитовича Слюнькова, который уже девятый год работал в этой должности после своего переезда из Минска и ухода с поста первого секретаря столичного горкома. В конечном счете все сошлись на последней кандидатуре, и 16 января Н. Н. Слюньков был избран Первым секретарем республиканского ЦК, правда в состав Политбюро, в отличие от двух своих предшественников, он пока не был введен. При этом с А. Н. Аксеновым он явно не сработался, и уже в июле 1983 года его оправили послом в Варшаву, а новым главой Совета Министров БССР стал второй секретарь республиканского ЦК Владимир Игнатьевич Бровиков.

В том же январе 1983 года состоялось и расширенное совещание в ЦК, где впервые довольно подробно и очень жестко обсуждались вопросы укрепления трудовой и производственной дисциплины, ставшие вскоре одним из главных лейтмотивов всего правления нового генсека. То, что этот курс практически сразу вылился в чисто полицейские мероприятия и демонстрацию силы, мало кого смущало, напротив, он получил всемерную поддержку многих советских граждан, которые истосковались по твердой руке и элементарному порядку в стране. Параллельно с этим Ю. В. Андропов дает команду, в том числе новому руководителю Агитпропа ЦК Б. И. Стукалину, «сделать более открытой работу всех руководящих органов», и в результате в центральной партийной печати начинают еженедельно публиковать отчеты о вопросах, обсуждаемых в том числе на заседаниях Политбюро ЦК [1280] . Тогда же в центральную и местную печать начинает проникать ранее закрытая информация о фактах разложения власти и коррупции в партийном и советском аппаратах, которую по прямому указанию генсека «сливали» в прессу Генеральная прокуратура и Комитет госбезопасности СССР. При этом по его же указанию руководители этих двух силовых структур — А. М. Рекунков и В. М. Чебриков — дали жесткую команду своим самым доверенным подопечным из центральных аппаратов быстро и с особым рвением раскручивать «милицейское», «московское», «узбекское» и «краснодарское» коррупционные дела, в которых были якобы замешаны ряд крупных партийно-государственных работников, в том числе член Политбюро ЦК, первый секретарь МГК В. В. Гришин, кандидат в члены Политбюро ЦК, Первый секретарь ЦК КПУз Р. Ш. Рашидов и бывшие министр внутренних дел Н. А. Щелоков и первый секретарь Краснодарского крайкома С. Ф. Медунов [1281] .

Тем временем в конце марта 1983 года в главном партийно-теоретическом журнале «Коммунист» была опубликована статья Ю. В. Андропова «Учение Карла Маркса и некоторые вопросы социалистического строительства в СССР», в которой генсек, преломляя современные проблемы строительства социализма через марксистское учение, откровенно заявил, что объективный характер экономических законов «требует избавиться от всякого рода попыток управлять экономикой чуждыми ее природе методами», о чем предостерегал сам В. И. Ленин, говоривший «об опасности, которая кроется в наивной вере иных работников, будто все задачи» социалистического строительства можно решить только «коммунистическим декретированием». Более того, он, по сути, дезавуировал идею непосредственного перехода к коммунизму, заменив ее идеей «совершенствования развитого социализма», подчеркнув при этом, что «наша страна находится в начале этого длительного исторического этапа, который, естественно, будет знать свои периоды и свои ступени роста». А чуть позже, уже на июньском Пленуме ЦК, ряд положений этой статьи найдут свое развитие в выступлении Ю. В. Андропова, где он буквально заявил, что, «если говорить откровенно, мы еще до сих пор не изучили в должной мере общество, в котором живем и трудимся, не полностью раскрыли его закономерности, особенно экономические. Поэтому порой мы вынуждены действовать, так сказать, эмпирически, весьма нерациональным способом проб и ошибок». Для многих эти слова генсека стали настоящим откровением, но «посвященные» люди ничуть не удивились этому пассажу, поскольку знали, что новый генсек не считал советское общество социалистическим. Так, тот же Г. М. Корниенко, уже давно работавший с Ю. В. Андроповым по «разоруженческой тематике», в своих мемуарах привел одно из его высказываний, которое зримо показало реальное отношение генсека к советскому общественному строю: «Какой там, к черту, “развитой социализм”, нам до простого социализма еще пахать и пахать» [1282] .

Надо сказать, что вопрос об авторстве данной статьи, с которой, по словам Г. А. Арбатова, «идейно и началась перестройка» [1283] , до сих пор не прояснен.

Так, по заверению В. А. Печенева, бывшего тогда помощником К. У. Черненко, первоначально эта статья готовилась для Л. И. Брежнева. Однако другие авторы отрицают этот факт. Например, академик Л. И. Абалкин говорит о том, что еще до смерти Л. И. Брежнева он был включен в состав рабочей группы, которая писала эту статью именно для Ю. В. Андропова. А тогдашний главный редактор журнала «Коммунист» Р. И. Косолапов уверяет, что такая рабочая группа была создана уже самим Ю. В. Андроповым, занявшим к тому времени пост генсека [1284] .

Надо сказать, что в современной историографии существуют разные оценки и этой статьи, и андроповского выступления на Пленуме ЦК. Так, известные либерал-историки (А. С. Черняев, Р. Г. Пихоя, А. В. Шубин [1285] ) полагают, что они носили чисто ритуальный характер и не имели программного характера. Но их оппоненты (И. Я. Фроянов, А. И. Вдовин, А. С. Барсенков, А. В. Островский [1286] ) утверждают, что и статья, и выступление Ю. В. Андропова, напротив, носили программный характер и де-факто означали победу «западнического крыла» в партийно-государственной иерархии страны.

Мы уже писали выше, что об андроповском проекте радикальной реформы всей советской системы довольно давно сложены целые легенды, поскольку многие свидетели его истинных замыслов либо уже умерли, либо до сих пор молчат, либо говорят полунамеками. И лишь некоторые немного поведали о каких-то отдельных частях его грандиозного плана. В частности, Аркадий Иванович Вольский, который в начале 1983 года стал помощником Ю. В. Андропова по экономическим вопросам, утверждает, что новоиспеченный генсек собирался кардинальным образом перестроить все административно-территориальное устройство Советского Союза, уйти от «национальной федерации» и на месте союзных республик создать новую федерацию по типу американских штатов или западногерманских земель, построенную на базе «численности населения и производственной целесообразности». По заверению самого А. И. Вольского, сначала он пытался решить эту задачу лично, однако затем привлек на помощь академика Е. П. Велихова, с которым они «сидели почти месяц». В результате этого «сидения» на свет появились «15 вариантов» нового административного деления страны. Правда, в одном случае А. И. Вольский утверждал, что они с Е. П. Велиховым «нарисовали… 29 округов» [1287] , в другом случае говорил о том, что их «последний вариант предполагал разделение СССР на 41 штат» [1288] . Но ни один из этих вариантов якобы не был одобрен Ю. В. Андроповым.

Вместе с тем надо заметить, что пока нет никакой достоверной информации по всем этим планам. Хотя в случае их наличия в архивах они были бы давным-давно запущены в научный оборот или хотя бы преданы гласности.

Ряд ближайших соратников Ю. В. Андропова по КГБ, как то В. М. Чебриков, В. В. Шарапов, Е. И. Синицин и А. Г. Сидоренко, говорят, что у их шефа имелся и проект политической реформы, который предусматривал реальный «переток» властных полномочий, особенно в хозяйственно-производственной сфере, от партийных структур к Совету Министров СССР и органам советской власти всех уровней. В связи с этим он обдумывал вопрос не только о возможной ликвидации отраслевых отделов ЦК, как это сделал И. В. Сталин в 1946 году, но и о возвращении сталинской задумки о проведении альтернативных выборов в Верховный Совет СССР [1289] . И все же, как считают большинство авторов, на первом месте у их шефа была, безусловно, экономика. Неслучайно тот же Г. Х. Шахназаров вспоминал, что в одном из разговоров с ним Ю. В. Андропов откровенно заявил: «Я абсолютно убежден, что трогать государство можно только после того, как мы по-настоящему двинем вперед экономику… сначала надо накормить людей» [1290] .