Чтение онлайн

Мы уже писали выше о разных планах и оценках экономических замыслов Ю. В. Андропова, но на сей раз чуть подробнее остановимся на них. Генерал Ф. Д. Бобков, который в январе 1983 года был назначен заместителем главы КГБ СССР, прямо пишет, что у его бывшего шефа существовал реальный план экономических реформ на началах «конвергенции» и «интеграции» советской экономики в буржуазную западную систему на «выгодных для нас условиях». Общая идея всего этого плана заключалась в следующем: 1) реформы должны были начаться поэтапно и пока не распространяться сразу на всю страну; 2) предполагалось создать порядка 10 экспериментальных зон, в которых шли бы преобразования, причем не факт, что по единому сценарию, а по типу «одна страна — десяток систем и подсистем»; 3) таким образом, как бы «убивались два зайца»: с одной стороны, по итогам «межрегионального соцсоревнования» выявлялся лучший реформаторский проект, а с другой — ликвидировался давний бич советской экономики — гигантские региональные диспропорции, серьезно тормозившие развитие всей экономики и перманентно создававшие ненужную социальную и межнациональную напряженность в различных регионах страны [1291] .

Но для подобных экспериментов нужны были кадры, воспитанные с иными ценностными установками, поэтому, как уверяет С. В. Кугушев, Ю. В. Андропов «решил пойти по пути Ленина, который в 1910-х годах создал во французском городке Лонжюмо партийную школу для подготовки» будущей партэлиты. А так как внутри самой страны никто не мог готовить специалистов для «новой экономики», было решено готовить их за ее пределами, «на базе иностранного опыта». С этой целью, по утверждению С. В. Кугушева, под его руководством была создана первая группа «стажеров», в которую вошло около 20 человек. В роли «Люнжюмо» было решено «использовать Международный институт прикладного системного анализа», а «идеологический контроль» за стажерами возложить на чекистов, которые в связи с этим были направлены «под крышу» Госстроя СССР и уже оттуда командированы за границу [1292] .

Сам этот МИПСА был создан в октябре 1972 года по инициативе Римского клуба на базе договоренностей, достигнутых Л. И. Брежневым и Р. Никсоном во время первого визита американского лидера в Москву. Штаб-квартирой этого института стал небольшой городок Лаксенбург под Веной, а его создателями — три персоны: член Палаты лордов Соломон Цукерман, главный разработчик стратегии ковровых бомбардировок немецких городов, бывший помощник по нацбезопасности президентов Дж. Кеннеди и Л. Джонсона Макджордж Банди и заместитель председателя ГКНТ СССР Джермен Михайлович Гвишиани, который стал первым главой Совета МИПСА [1293] . Кстати, в 1976 году именно Д. М. Гвишиани инициировал создание в Москве филиала МИПСА, известного под названием Всесоюзного научно-исследовательского института системного анализа ГКНТ и АН СССР (ВНИИСИ), который он и возглавлял до самой своей смерти в 2004 году. Между тем мало кто знает, что академик Д. М. Гвишиани был не просто ученым и членом советского правительства, который еще в 1969 году защитил докторскую диссертацию «Американская теория организационного управления», но и очень влиятельной фигурой в советской номенклатуре. Он родился в семье Михаила Максимовича Гвишиани, который в системе НКВД — МГБ дослужился до звания генерал-лейтенанта и работал под началом самого Л. П. Берии, В. Н. Меркулова и В. С. Абакумова. Но, в отличие от них, отделался «легким испугом» и умер в своей постели в 1966 году. Затем в самом начале 1948 года Д. М. Гвишиани очень удачно женился на дочери кандидата в члены Политбюро и министра финансов СССР Людмиле Алексеевне Косыгиной, с которой прожил до конца ее дней. Понятно, что такое родство сыграло не последнюю роль в его блестящей карьере, особенно тогда, когда его тесть занял ключевой пост председателя Совета Министров СССР. Кроме того, есть еще два крайне любопытных факта в его биографии. Во-первых, свояком Д. М. Гвишиани, то есть мужем его младшей сводной сестры Лауры Васильевны Харадзе, был тогдашний заместитель главы ИМЭМО Евгений Максимович Примаков, который еще сначала 1970-х годов активно сотрудничал с самим Ю. В. Андроповым по линии тайных арабо-израильских контактов [1294] . А во-вторых, «по старой памяти» Д. М. Гвишиани поддерживал связи с целым рядом бывших сослуживцев своего отца, в том числе с генерал-лейтенантом КГБ Евгением Петровичем Питоврановым.

Между тем генерал Е. П. Питовранов, который до сих пор не очень известен даже в среде профессиональных историков, был знаковой фигурой той эпохи. Чудом избежав печальной участи своих расстрелянных начальников, то есть Л. П. Берии и В. С. Абакумова, а также многих сослуживцев, в частности тех же М. М. Гвишиани и П. А. Судоплатова, он остался на работе в органах КГБ, где занимал разные посты, в том числе Уполномоченного КГБ СССР в ГДР (1953–1957), начальника 4-го (секретно-политического) Управления КГБ (1957–1960) и руководителя Высшей школы КГБ СССР (1962–1965). Затем он вынужденно (по сокращению штатов) вышел в отставку, но уже в начале февраля 1966 года по личному приглашению министра внешней торговли СССР Н. С. Патоличева перешел на работу заместителем главы Президиума Торгово-промышленной палаты СССР, которая летом 1969 года была превращена в отдельную службу финансовой разведки. И в том же году, как уверяют ряд авторов (Е. П. Жирнов, Я. А. Бутаков), Ю. В. Андропов предложил опытному разведчику возглавить секретный отдел «П» или «Ф», который занимался бы вербовкой западных бизнесменов, близких к правящим и политическим кругам своих государств, сбором секретной научно-технической и финансовой информации, минуя все резидентуры ПГУ КГБ и т. д. [1295] .

Между тем в самом ВНИИСИ под пристальным присмотром андроповских чекистов Д. М. Гвишиани стал собирать команду «юных птенцов» с прицелом на их дальнейшую стажировку в андроповском «Люнжюмо». Именно тогда на работу во ВНИИСИ пришли Е. Т. Гайдар, П. О. Авен, О. Н. Ананьич, А. Д. Жуков, М. Ю. Зурабов, В. И. Данилов-Данильян и ряд других «мальчишей-плохишей», из числа которых Б. Н. Ельцин спустя годы и сформирует первый состав своего преступного правительства разрушителей страны. А пока что эти «птенчики» корпели «над сравнительным анализом экономических реформ в различных соцстранах» и изучением «закономерностей развития социалистического хозяйственного механизма» [1296] . Существует версия, что уже в 1983 году Е. Т. Гайдар, А. Б. Чубайс, П. О. Авен, В. А. Мау, К. Г. Кагаловский, Б. Г. Федоров и другие были отправлены на стажировку в Швейцарию в Институт экономических отношений «Общества Монт Пелерин», созданного в 1947 году идеологами свободного рынка Фридрихом Хайеком и Милтоном Фридманом. Однако, как писал профессор А. В. Островский, найти подтверждение этой информации так и не удалось [1297] . Зато хорошо известно, что чуть позже именно эти ребята составят костяк небезызвестных закрытых семинаров на турбазе «Змеиная Горка» под Ленинградом, главным «смотрящим» за которыми был тогдашний первый заместитель главы Ленинградского УКГБ генерал-майор О. Д. Калугин, которому патронировал сам Ю. В. Андропов. И об этом семинаре писал не кто иной, как лично Е. Т. Гайдар [1298] .

Тем временем в марте 1983 года произошло серьезное укрепление позиций А. А. Громыко, который впервые со времен В. М. Молотова, оставаясь на посту министра иностранных дел СССР, был назначен первым заместителем главы Совета Министров СССР. С чем было связано столь неожиданное и высокое назначение, которое, конечно, резко повысило аппаратный вес многолетнего главы внешнеполитического ведомства страны, до сих пор остается загадкой для многих историков. Хотя есть предположение, что подобным способом Ю. В. Андропов пытался нейтрализовать своих противников в Политбюро и перетянуть А. А. Громыко на сторону своей команды «младореформаторов». Тогда же в конце марта Ю. В. Андропов заменил генерала Ю. С. Сторожева на посту начальника 9-го Управления КГБ СССР, доверив свою охрану генерал-майору Ю. С. Плеханову, который еще в 1965 году стал работать помощником Ю. В. Андропова в качестве секретаря ЦК [1299] .

А уже в апреле 1983 года при самой активной поддержке М. С. Горбачева, А. А. Громыко и Д. Ф. Устинова генсек провел новое и очень важное назначение в центральном партийном аппарате. На ключевой пост главы Организационно-партийного отдела ЦК, который занимался подбором и расстановкой всех значимых партийно-государственных кадров, был назначен первый секретарь Томского обкома партии Егор Кузьмич Лигачев, работавший в этом отделе еще во времена Н. С. Хрущева в 1962–1964 годах. А прежний глава этого отдела секретарь ЦК Иван Васильевич Капитонов, занимавший этот пост весь период брежневского правления, оставшись в составе Секретариата ЦК, стал теперь курировать «расстрельный» ширпотреб. Причем надо особо подчеркнуть, что во время личного разговора перед назначением на пост главного партийного «кадровика» Ю. В. Андропов дал четкую установку Е. К. Лигачеву «сотворить кадровую революцию» и, невзирая на лица и их прежние заслуги, очистить партийный аппарат от зарвавшихся и неспособных к «активной созидательной работе товарищей» [1300] . И надо сказать, что Е. К. Лигачев, которого активно поддерживал сам М. С. Горбачев, с присущей ему бешеной энергией и рвением принялся исполнять это поручение генсека. В результате уже к концу 1983 года партийный аппарат в стране был обновлен ровно на одну треть. Тот же М. С. Горбачев, вернувшийся в середине мая 1983 года из поездки в Канаду, способствовал еще одному роковому кадровому решению. Именно тогда с его подачи из десятилетней «ссылки» в Оттаву вернулся советский посол Александр Николаевич Яковлев, который тут же был назначен на должность директора ИМЭМО, по сути пустовавшую еще с августа 1982 года, когда умер академик Н. Н. Иноземцев [1301] . Сам А. Н. Яковлев желал опять вернуться в ЦК на более значимый пост. Однако, как поведал автору этих строк Н. И. Рыжков, когда М. С. Горбачев в его присутствии поставил вопрос о А. Н. Яковлеве перед генсеком, тот жестко сказал: «Пусть возвращается, но имей в виду, в политику я его не пущу».

Тем временем в самом конце мая 1983 года ушел из жизни старейший член Политбюро, глава Комитета партийного контроля при ЦК Арвид Янович Пельше, занимавший этот пост с апреля 1966 года. Сразу после его похорон состоялось внеочередное заседание Политбюро, на котором Ю. В. Андропов, заявив о том, что КПК в последнее время из-за болезни А. Я. Пельше «работал без председателя», предложил избрать на этот пост руководителя российского правительства М. С. Соломенцева. Все члены Политбюро тут же поддержали генсека, однако сам М. С. Соломенцев, сославшись на свой возраст и «две сложные операции», не только отказался от этого поста, но даже высказал свое желание вообще уйти на пенсию. Однако Ю. В. Андропов отмел все эти доводы и члены Политбюро приняли соответствующее решение [1302] . Как пишет сам М. С. Соломенцев, удрученный этим решением, вечером того же дня он лично позвонил Ю. В. Андропову, «но он был неумолим». Аргументируя принятое решение, он дословно заявил: «Пойми и ты меня.

Здоровье тоже не блещет, возраст почти такой же. На мои плечи взвалили еще большую ношу. Один я не справлюсь, нужны надежные соратники. На пост председателя КПК рвутся три человека, но к ним полного доверия нет. Ты мне нужен в составе Политбюро и во главе КПК… Прошу понять это и поработать со мной». После таких слов М. С. Соломенцев сдался и дал согласие возглавить КПК.

15 июня 1983 года состоялся очередной Пленум ЦК, где были приняты ряд важных кадровых решений [1303] . Во-первых, новым председателем КПК был утвержден М. С. Соломенцев; во-вторых, новым секретарем ЦК по оборонным вопросам с подачи самого Ю. В. Андропова и при согласии Д. Ф. Устинова был утвержден член Политбюро ЦК Г. В. Романов; в-третьих, кандидатом в члены Политбюро ЦК избрали В. И. Воротникова, который сменил М. С. Соломенцева на посту председателя Совета Министров РСФСР; в-четвертых, из состава ЦК «за допущенные ошибки» были выведены Н. А. Щелоков и С. Ф. Медунов; и, наконец, в-пятых, в состав полноправных членов ЦК были переведены ряд кандидатов, в том числе министр станкостроительной и инструментальной промышленности СССР Б. В. Бальмонт, первый заместитель главы Генштаба маршал С. Ф. Ахромеев и посол в ГДР В. И. Кочемасов. Кроме того, Пленум ЦК принял решение рекомендовать Ю. В. Андропова на должность председателя Президиума Верховного Совета СССР, что и было сделано буквально через день на ближайшей сессии Верховного Совета. В связи с этим часто возникал вопрос, почему же это решение не было принято сразу после ухода из жизни Л. И. Брежнева и на протяжении восьми месяцев обязанности главы советского государства в статусе и.о. председателя ПВС СССР исполнял В. В. Кузнецов. Но дело в том, что главой ПВС СССР мог быть избран только тот, кто не менее шести месяцев был членом Президиума Верховного Совета, а Ю. В. Андропов получил такой статус только в декабре 1982 года.

Как утверждают ряд мемуаристов и историков, в частности М. С. Горбачев и Р. Г. Пихоя, на этом же Пленуме ЦК «старая гвардия» во главе с К. У. Черненко попыталась взять реванш. По их мнению, таким реваншем якобы стал доклад К. У. Черненко «Актуальные вопросы идеологической и массово-политической работы партии», который был выдержан «в последовательном брежневском духе», так как готовился в аппарате «верного сусловца» М. В. Зимянина. Этот доклад настолько не понравился Ю. В. Андропову, что, вопреки заведенному порядку, вечернее заседание Пленума вел не К. У. Черненко, а М. С. Горбачев, который де-факто уже стал правой рукой генсека [1304] . Эту версию отчасти поддержал и черненковский помощник В. В. Прибытков, который утверждал, что именно тогда «по степени доверия» генсека вторым человеком в партии стал М. С. Горбачев, а К. У. Черненко незаметно оказался в «ссылке без ареста» [1305] . Между тем уже 21 июня 1983 года был избран новый первый секретарь Ленинградского обкома партии Лев Николаевич Зайков (в прошлом директор крупного оборонного предприятия), который с июня 1976 года работал главой Ленинградского горисполкома и числился на «хорошем счету» в аппарате ЦК. Правда, в отличие от его предшественника, в состав Политбюро его пока не ввели.

Тем же летом 1983 года по инициативе Ю. В. Андропова выходит несколько документов, связанных с первыми шагами в реализации его экономической программы, в том числе Постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР № 659 от 14 июля 1983 года «О проведении экономического эксперимента в ряде министерств по расширению хозяйственной самостоятельности в планировании и хозяйственной деятельности и по усилению ответственности за результаты своей работы» и № 814 от 18 августа 1983 года «О мерах по ускорению научно-технического прогресса в народном хозяйстве» [1306] , Постановления ЦК КПСС, Совета Министров СССР и ВЦСПС № 744 и 745 от 28 июля 1983 года «Об усилении работы по укреплению социалистической дисциплины труда» и «О дополнительных мерах по укреплению трудовой дисциплины» [1307] и Постановление Совета Министров СССР № 1479 от 1 августа 1983 года «О создании Комиссии по руководству экономическим экспериментом» [1308] , на основании которого на ограниченный хозрасчет с правом директоров предприятий по договорам брать заказы «со стороны» были переведены 1850 предприятий Украины, Белоруссии и Литвы [1309] .