Бригадир
Шрифт:
«Ты молодец, Таннер», — сказал я, хотя и терял терпение. Я повернул голову из стороны в сторону, шея была сильно напряжена. К счастью, мы не были так долго, и мне было очевидно, что он думал о любых деталях, которые могли бы помочь.
«Какого черта я. Солдаты даже были в масках, когда вытаскивали меня из багажника, привязывая меня к стулу, чтобы мне могли все объяснить». Таннер наконец держал виски в руке. Цель была в том, чтобы он расслабился.
"Ладно. Кто с тобой говорил? Один из них?"
«В первый раз, да».
«А второй?»
Рука Таннера дрожала, когда он делал глоток. «Тот, где мне обещали мир?»
«Да, этот».
Время поджимало. Я чувствовал это. Прошел всего час или около того, грузовики прибыли, чтобы забрать различные грузовые коробки. Вадим и я были поражены количеством коробок и качеством товаров внутри. Мы также узнали, что значительная часть была украдена, и если моя интуиция меня не подвела, то у различных синдикатов.
Тот, кто это делал, пытался стать царем горы.
Но не было ни единого синдиката. Никакого. Для этого потребовалась бы координация как минимум двух. У нас и так заканчивались кандидаты.
«Издалека. На меня направили прожектор, и я мог поклясться, что голос был замаскирован», — сказал Таннер.
«Что было сказано?»
Он перечислил сделанное предложение, включавшее высшую должность в организации, которая осталась неназванной. Я верил, что он рассказал мне все, что знал, чего, к сожалению, было недостаточно, чтобы помочь. Я бы порекомендовал нам просто подождать на складе, и они прибегут, но я знал лучше.
Они либо попытаются угнать грузовики, либо последуют за ними туда, куда их везут,
«Хотя голос мог быть замаскирован, ты уверен, что не услышал ничего, что могло бы показаться… необычным?» — спросил Вадим.
«Я так не думаю, сэр. Эти двое были очень осторожны в своих высказываниях».
«Двое парней», — повторил я. «Ты уверен? Иногда эти голосовые связки действительно могут заставить тебя думать, что ты слышишь двойное».
«Без обид, сэр, но нас учили в армии не позволять такому голосовому аппарату обманывать нас. Я был лучшим в нахождении странных интонаций, даже когда через них говорили придурки». Таннер перевел взгляд с меня на Вадима.
Я попробовал другую тактику, чтобы освежить его разум. Он знал больше. Я мог это чувствовать.
«Врач приходил?»
Он тут же оживился. «Да, сэр. Они в порядке. Просто обезвожены и истощены. Я не могу выразить, как сильно я ценю то, что вы сделали, и мне жаль. Я знаю, что этого никогда не будет достаточно, и вы никогда не будете мне доверять. Я понимаю, но зайти так далеко, чтобы спасти семью, — это неслыханно. Вы тот, кем я буду восхищаться и кого буду уважать, что бы ни случилось».
Я хотел ответить, но он старался изо всех сил, и Шантель была права. «Ты можешь поблагодарить женщину, которая, как я надеюсь, будет в моей жизни вечно. У нее совершенно другой образ мышления и ведения дел. Она позволила мне поверить, что каждый заслуживает второго шанса, особенно учитывая то, что эти ублюдки сделали с тобой и твоей семьей. Только не облажайся. Третьего не будет».
«О, нет, сэр. Я думаю, что за этим стоит другой русский пахан, по крайней мере, в какой-то степени».
«Почему ты так думаешь?» — спросил Вадим.
«Я почти уверен, что слышал, как несколько охранников говорили по-русски. Я уловил пару слов, значение которых я знал. Груз. Атака. Что-то в этом роде».
«Очень хорошо», — сказал я ему. К счастью, это было что-то. Но если он был прав и режим Каскова работал с кем-то, я бы поставил на Балиана. Они годами вынюхивали друг у друга.
Я не был уверен, что сейчас мы сможем получить больше, и начал вставать, когда он резко поднял голову.
«Что значит «скоро он узнает, что я сильнее и быстрее »?»
Я был потрясен тем, как хорошо он произносит русские слова, что также заставило меня немного нервничать.
«Скоро он поймет, что я сильнее и быстрее», — перевел Вадим.
Дерьмо.
Дерьмо…
Прошло очень много времени с тех пор, как холод пробежал по мне, но в этот момент я почувствовал ледяной холод. Я встал очень медленно и повернулся к Вадиму. И снова нам не нужно было разговаривать.
«Просто помни, что вы, ребята, не можете покинуть комнату. Там будет постоянная цепочка солдат, обеспечивающих вашу безопасность. Хорошо?» — сказал я Таннеру.
«Благодарю вас, сэр».
Часть меня хотела взять его с собой обратно в пляжный домик. Однако я не был жестоким ублюдком. Он заслужил провести время со своей семьей после того, что они все пережили.
«Что ты хочешь сделать?» — спросил Вадим.
«Устроим ад на земле».
***
Грехи отца…
Я слышал эту фразу так много раз за эти годы, но в этом случае речь шла о грехах брата. Меня однажды в жизни ослепили, и я не думал об этом с Таннером. Это был удар под дых, но быть ослепленным — это нечто совершенно иное.
Не было слов, которые могли бы успокоить боль или помочь мне понять.
Мой родной брат, человек, с которым я вырос и на которого равнялся, предал меня таким вопиющим образом, что я не мог мыслить так ясно, как следовало бы.
Но я все равно настоял на том, чтобы вести машину, на этот раз Вадим сидел на пассажирском сиденье рядом со мной, пока я мчался к пляжному домику. Он пытался убедить меня, что Виссаряна там не будет, но я знал лучше.
Он был готов закончить шараду. Покалеченный, но не сломленный.
Я до сих пор не мог понять, что он поместил свою собственную дочь в центр войны. Зачем? В чем был смысл?
У меня в голове была только одна догадка. Единственный способ, которым Нью-Йоркская братва позволила бы моему брату ступить в город и подумать о формировании альянса, был бы в том случае, если бы альянс был прочно закреплен.
Брак.
У Каскова был сын, брутальный придурок лет тридцати. Если Шантель насильно вступит в брак, то эти две семьи в каком-то смысле станут одной.