Чтение онлайн

— Она мечется в агонии уже четвертые сутки, видимо ослабленный от переутомления ухода за детьми организм, схватил то же заболевание, — Нали стояла вся в слезах.

Славий был черный, как ночь, его руки впились в спинку ее кровати.

— Что я могу сделать?

— Молись, Славий, мы можем только молиться.

— Я оставил ее в ту ночь, я должен был остаться с ней, я видел, что она была очень бледна.

— Прекрати, — Нали погладила его по плечу, — ты не мог знать.

— Если она умрет, я себе этого никогда не прощу, — его голос был металлическим.

— Не сиди здесь, съезди к Кайлиме, попроси служительниц храма молиться за нее, уверена, это поможет.

Он сорвался с места в одну секунду, еще через несколько минут Вождь со своим хозяином покинули Кассию.

Арайя почувствовала, что солнце стало меньше, оно стало ослаблять свой жар и потихонечку скатываться за горизонт. Красные с розовым сполохи осветили небо, вместе с фиолетовым покрывалом, приносящим долгожданную прохладу. Она услышала родной голос.

— Кайлима, — Ари приподнялась и встала. Опять этот лабиринт. Голос звучал путеводящей нитью, которая показывала выход. Несмотря на то, что ей хотелось найти центр, она чувствовала, что для этого у нее было недостаточно сил. Она уцепилась за серебряную нить звучащей мелодии и полетела назад.

— Она открыла глаза, — Кайлима гладила ее по голове. — Все девочка, все уже позади.

— Кайми, — глаза Арайи наполнились слезами.

— Тише, тише, ты уже неделю в этом бреду, тебе надо сохранять силы, твои дети и твой муж скучают по тебе.

Память возвращалась, и тоска была снова готова прорвать дыру в ее сердце.

— Нет, — голос Кайми был резким, приказывающим тоном оборвавший ее пессимизм, — не смей! Хватит, ты сведешь себя в могилу! Ты должна жить!

Откуда-то из пространства Арайя вдруг увидела поток света, мощно разрывающий ее умонастроение и встряхивающий все ее существо. Ей стало легче дышать.

— Уже вечер, — тихо сказала она и повернула голову к балкону.

В проходе стоял бледный Славий, его глаза выражали облегчение, Ари была жива и пришла в себя, этого было достаточно, чтобы смочь жить дальше.

— Уже неделю? — спросила Ари.

— Да, неделю.

— Славий, — позвала она его, — когда назначена ваша свадьба?

— Через пять дней, но ее перенесли…

— Нет, она не будет перенесена, я обещаю подняться с постели через четыре дня, я не хочу больше валяться здесь, словно безжизненное тело, я хочу жить дальше. Мы должны вместе с вами разделить это радостное событие.

Ее глаза как-то странно светились, в них была привычная боль, но было что-то еще, что-то, что одарило его таким теплом, что его глаза сверкнули хрусталиками влаги.

— Я обещаю, что больше никогда не заставлю вас так волноваться, я хочу, чтобы любимые мною люди были счастливы.

Она протянула свои слабые руки к Кайми и к Славию, взяла их за ладони и прижала к своему лицу.

Она выполнила свое обещание. И на четвертый день уже была крепка настолько, чтобы прийти в дом к Нали, где жила Лилия, чтобы сделать ей свадебный подарок.

— Ваше величество, — Лилия присела в реверансе.

— Нет, нет, не нужно этих условностей, называй меня сестра, так же, как и твой будущий муж.

Арайя достала огромную шкатулку, полную драгоценностей.

— Это наш с мужем свадебный подарок, ты не имеешь никакого приданного, поэтому пусть эти украшения сделают твою красоту еще более прекрасной, моя дорогая сестра.

Арайя обняла ее, обескураженная и ничего не понимающая Лили потеряла дар речи и не знала, что сказать.

— Завтра ты должна быть самой красивой женщиной в королевстве, обещаешь?

— Мне никогда не стать краше вас, Ваше величество, — Лили была смущена.

— Нет, это не так, ты будущая жена, и для своего мужа ты всегда будешь самой прекрасной, запомни это. И называй меня как?

— Сестра, — Лили смущенно улыбнулась.

— Вот и прекрасно, дорогая, оставляю тебя готовиться к завтрашнему дню.

Свадьба не была шикарной, гостей было мало, так как родственники невесты были неизвестны. Славий не хотел пышных торжеств, ощущение было такое, что он вообще желал, чтобы эта процедура поскорее закончилась. Лилия была прекрасна, ее девственный вид создавал вокруг нее ауру чистоты и непорочности. Голубые цветы, вплетенные в ее черные волосы, серебряное платье, голубой жемчуг, подаренный Арайей. Фазар горячо поздравлял друга, он действительно был рад за него, и сердце Арайи не было грустным. Она чувствовала то, что чувствовал Славий. Он хотел заботиться о ком-то, и лучше, чем это девочка, кандидатуры ему было не найти. Более того, она понимала, что ему нужен был наследник. Ему нужна была семья, ему было тяжело оставаться одному. И она действительно хотела, чтобы он смог стать счастливым. Король подарил им новый дом с поместьем в соседней провинции. Теперь она будет видеть их реже и это хорошо. И для него и для нее. В двенадцать часов молодожены покинули дворец и Арайя с Фазаром удалились в свои покои.

Они лежали обнявшись, ее муж любил ее сегодня страстно.

— Они хорошая пара, правда? — спросил он.

— Да, — тихо ответила она и прижалась к нему поближе.

— Я не говорил тебе, я планирую уехать на два месяца в отдаленные части нашего государства, хочу лично разобраться с тамошними беспорядками, надеюсь, ты будешь очень сильно скучать?

— Позволь мне поехать с тобой, дети уехали погостить к Кайми, мне будет скучно здесь одной.

— Нет, прошу тебя, останься, без тебя здесь все идет на самотек, прошу тебя заняться просьбами жителей, их скопилось огромное количество за время болезни детей и твоего недомогания.

— Хорошо, мой царь, я выполню твою просьбу.

Ее сердце было грустно, но смиренно. На все воля Бога.

Шли месяцы, они тянулись длинной чередой смиренных одиноких дней. Занятость Фазара становилась все больше, отдаление супругов друг от друга усугублялось. В Ари не было больше огня, который мог бы отогреть его душу. Их отношения свелись к выполнению своих обязанностей, к долгу, который приводил королеву к унынию. Ее работа с горожанами и забота о детях несколько скрашивала ее тоску, но внутреннее одиночество все больше и больше затягивало узлы на ее дыхании. Иногда ей казалось, что она не сможет выдержать следующий день, пессимистические настроения возрастали с каждым днем и даже наставления ее любимой Кайлимы не могли в полной мере восполнить ее желание любить и быть любимой. Фазар не уделял ей почти никакого внимания, из мужа он превратился в короля, вечно занятого и недоступного. Он все реже приходил к ней ночами, и как бы она ни пыталась заставить себя быть нежной и ласковой, отсутствие внутреннего огня и искреннего чувства к мужу заставляло его все дальше и дальше удаляться от нее.

Однажды ночью ей приснился сон. Она стояла над пропастью. Гул в ушах создавал невыносимый шум, словно тысячи голосов сливались в одну страшную мелодию, зовущую ее прыгнуть вниз. Она услышала женский смех, дикий зловещий хохот, который толкал ее на дно, темнота сгущалась и Арайя полетела вниз. Где-то вдали она слышала голос мужа, который даже не понимал, что он уже на дне. Она хотела окрикнуть его, но голос не шел. Она звала его мысленно, но мысли застыли, словно смазанные вязким клеем.

Вскочив в кровати, девушка поняла, что в жизни ее мужа появилась другая женщина. Она уже давно догадывалась об этом. Он стал к ней не просто равнодушен, иногда он становился даже агрессивным, позволяя повышать на ее голос. Он перестал советоваться с ней по поводу важных государственных решений. Последние месяцы он совсем не навещал ее ночами, и она понимала, что его темперамент находил свою реализацию в чужой постели.

Ей в голову пришло пророчество Кайлимы, которая сказала, что в случае предательства мужа, он потеряет ее защиту. Ей стало страшно, она боялась за своих детей и за свой народ. Она смогла выдержать свою боль расставания с любимым человеком, ей пришлось пройти через ад раздираемых чувств, но она смогла принять свою судьбу. Но вот ее муж не смог. Отчасти Арайя винила в этом себя, она всегда была ласкова и нежна со своим супругом, но ему хотелось страстей, ему нужен был огонь, который нельзя было изобразить специально. Она старалась, как могла, она положила всю свою жизнь на алтарь супружеского долга, она была хорошей женой, но она не могла отдать ему ту часть своего сердца, которая принадлежала другому.