Чтение онлайн

Фазар был ужасно зол, но Арайя подъехала к нему на своем любимом, подаренном мужем скакуне голубого окраса, приложила к ране платок. И взяла его за руку. Тем самым давая понять, что царь должен быть мудрым и милосердным.

— Зачем ты это сделал? — чуть успокоившись, спросил Фазар.

— Сир, простите меня, я пытался сбить кокос, я не видел вас. Моя семья голодает уже второй день, управитель уволил меня в прошлом месяце за то, что пришлось остаться дома в воскресенье и не выходить на работу, так как моя жена была больна, и мне нужно было заботиться о ней и о наших детях. Простите меня, я не хотел причинять вам вреда.

Арайя наклонилась к мужу и что-то шепнула ему на ухо. Лицо короля просветлело.

Он тут же приказал отвести его к управителю плантации.

Жестко отчитав того за жестокость, проявленную к жителю государства, Фазар уволил его, повелев работать на плантации сборщиком урожая без выходных в течении шести месяцев. А человеку, который порезал ему лоб камнем, он сказал следующее:

— Дерево щедро, оно дает нам плоды, чтобы жить, но Правитель щедрее дерева, поэтому он даст тебе не только средства на жизнь, но и новый дом для твоей благочестивой семьи. Отныне ты назначаешься управителем данной плантации, так как честно отработал здесь более двадцати лет и прекрасно разбираешься в том, что и как здесь нужно делать. Ты добрый человек, твое доброе сердце принесло тебе добрые плоды.

Вскоре об этой истории знала вся страна. Люди славили мудрость Старшего правителя, чему Фазар был необычайно рад.

Королевские дети вернулись домой и росли на радость родителям. Арайя часами играла с ними и гуляла в ароматных садах. Фазар виделся с ними каждый день, но ненадолго, так как государственные дела не требовали отлагательств. Вечерами Фазар приходил к ней ненадолго, никогда не оставаясь с ней на ночь. Она привыкла к тому, что ей часто хотелось продолжения его ласок, которые были искусными, но не достаточно продолжительными. Ей также хотелось спать с ним до утра, но он утверждал, что они не смогут высыпаться, если станут спать вместе, и она не смела настаивать. Со временем, он стал приходить к ней реже, но она понимала, что он уставал, и она сама была рада лишний раз отдохнуть, памятуя о том, что жена должна контролировать сексуальное желание своего мужа. Она начала замечать, что относиться к нему не как к мужу, а как к хорошему другу, с которым они вместе работают, выполняя свою часть договора. Она ужасно скучала по Славию, который избегал встреч с ней, и она его не осуждала, но страстно желала его видеть. Иногда она была уже готова звать его, но благоразумие и долг брали вверх. Она не смела бередить его раны, она хотела, чтобы он женился и стал счастливым.

В этот день был чудесный вечер, Фазар уехал в соседнюю провинцию по каким-то делам и должен был вернуться лишь через несколько дней. Фелина и Леон спали, Арайя поцеловала их в щечки и решила прогуляться под светом ночной Селены. Она бродила по саду, как вдруг услышала стук копыт. Белокрылый вождь — конь Славия — скакал навстречу из темноты леса. Она заметила, что он держал на руках какую-то девушку, кажется, она была без сознания.

Конь притормозил, Славий заметил Ари.

— Сестра, — он снова назвал ее этим глупым словом, — что ты здесь делаешь одна? — в его голосе звучало волнение.

— Кто эта девушка. Ей нужна помощь?

— Да, я нашел ее у дороги, у нее разбита голова, она без сознания, я должен срочно отвезти ее к Знасию, лекарю.

— Я с тобой.

— Это исключено, возможно, она чем-то больна, я не пущу тебя, прости.

Безапелляционно он развернул коня в сторону домиков на отшибе королевских садов и сорвался с места. Ари почувствовала, как гнев поднимается откуда-то изнутри. Она точно не знала, что вызвало такую реакцию. Возможно это ревность к этой несчастной, которую он так заботливо держал на руках. Не контролируя себя, она резко зашагала в сторону дома Нали и ее отца. Когда она вошла в дом, незнакомка уже лежала в постели, переодетая в чистое белье и омытая заботливыми руками Нали. Славий разговаривал со Знасием, седым старцем в очках, возле горящего камина в гостиной.

— Она приходила в себя? — спросила Арайя.

— Да, но она, кажется, ничего не помнит. Славий будет взбешен, когда увидит тебя здесь, он сказал, что велел тебе отправляться домой, — Нали улыбалась.

— Не знала, что он имеет права отдавать мне приказы, — Ари сказала это громко, и, повернувшись, лицом к лицу столкнулась с тем, о ком говорила. Глаза Славия пылали каким-то странным заревом, она видела это пламя однажды, но совсем при других обстоятельствах.

— Мое единственное право, сестра, заботиться о твоей безопасности, уверен, Фазар был бы очень разочарован, узнав, что ты прошагала в одиночестве почти тридцать минут по ночным королевским садам.

Его глаза метали молнии, ее же были готовы пролиться дождем.

— Я останусь здесь, чтобы заботиться об этой девушке, — она сказала это сама не зная почему, скорее просто поперек ему.

— Я уже сказал, что это невозможно, Знасий позаботиться о ней.

Он взял ее за руку и резко потянул за собой. На дворе было темно, как в дымовой трубе, лишь узкая лунная дорожка освещала тропинку, ведущую ко дворцу.

— Как ты дошла сюда в такой темноте, безрассудная… — он осекся.

Он тащил ее за собой так, словно она была уличной девкой, а не Старшей Правительницей.

Она пыталась вырвать руку.

— Отпусти меня, мне больно.

— Нет, — его голос был жестким и безучастным.

Это было уже слишком. Плотина прорвалась, и слезы хлынули из ее глаз.

— Отпусти, — закричала она и упала на землю.

Впервые это случилось. Она не заметила, как отчаянное одиночество и постоянное состояние вынужденной разумности загнали ее в психологический тупик. Истерика нарастала. Единственный свет, лампада ее сердца, человек, невидимое присутствие которого давало ей стимул держаться, был жесток к ней. Ее психика не могла этого вынести. Да еще и эта женщина, она чувствовала какую-то опасность, исходящую от нее. Ее чувства нельзя было обмануть. Она точно знала, что ее сердце болело. Славий опешил. Он не ожидал такой реакции. Он так долго избегал ее, так долго тренировал себя быть с ней лишь братом, заботящимся и преданным. И сейчас он был взбешен тем, что она подвергала себя опасности, более того он был вынужден остаться с ней наедине, что явно выбивало из равновесия всю его решимость, вымуштрованную месяцами одиночества. Она лежала на земле, беспомощная, хрупкая, обливаясь слезами. Ее горе было ему понятно. Его сердце рвалось на части, и он не знал, что делать.

Он поднял ее на руки и сел с ней на скамейку в тени. Достав платок, он вытер ей лицо. Ее запах. Его голова закружилась, словно он получил удар.

— Прости, — шепнул он.

Она прильнула к нему, уткнувшись лицом в пульсирующую жилку на его шее.

Секунда, и его возбуждение было почти неконтролируемым. Он напрягся, словно струна, месяцы тренировок — все было напрасно, он не может сопротивляться ее магнетизму, он любил ее, и сейчас его сердце снова рвалось по швам, зашитым тонкими нитками долга.

— Ари, прошу тебя, не губи нас, — его голос стал хриплым.

Сейчас ее рассудок был далеко. Ей было все равно, она с трудом понимала кто она, сейчас она была просто женщиной, которая любила, и она имела на это право.

Она подняла голову и прильнула к его губам. Он замер. Она бешено впивалась в него, слезы хлыстали ее по лицу, измученное сердце больше не могло вмещать в себя ложь. Он схватил ее за плечи так, словно она была убийцей, уничтожающей его жизнь.

— Нет, Ари, нет, — сказал он тихо, отстраняя ее и ставя на землю.

Он снова вытер ее слезы.

— Твои дети, ты нужна им, если мы сделаем это, ты уже не будешь королевой, а твои дети нуждаются в матери.

Она стала неподвижной маской. Слезы катились по безжизненному лицу.

Он взял ее на руки и молча понес ко дворцу. Черный ход скрыл их совместное появление. Он уложил ее в кровать, налил какое-то снадобье из маленького пузырька, висевшего на шее, и дал ей выпить.

— Кайлима научила меня готовить его, оно успокоит тебя и принесет сон. Спи, моя королева, моя жизнь уже принадлежит тебе, я не могу дать тебе больше.