Чтение онлайн

— Прошу прощения. Я допустила бестактность.

— Вам незачем извиняться, — возразил он. — Я даже рад, что вас интересует, чем я занимаюсь. Но я удивлен вашим любопытством. Вчера вечером вы его не проявляли и даже отказались от безобидной чашечки кофе в моей компании.

Ей нечего было ответить, и она промолчала. И переменила тему:

— Значит, вы приехали на встречу, а заодно — послушать Бониту?

Они снова принялись лавировать между столиками.

— Да, Фредди как-то упоминал, что она здесь выступает. Я вспомнил, насколько неотразима она была во время похорон, и решил приехать сюда и пригласить ее на ужин.

Лаура вспомнила свой телефонный разговор с метрдотелем.

— Но когда вы заказывали столик, оказалось, что мест нет, и тогда вы сослались на знакомство с Крэгом Томлинсоном. И сказали, что это он вас пригласил.

— И она вам об этом сказала? — улыбнулся он. — Это неправда, но могло быть и так.

— Она и словом об этом не обмолвилась.

— Тогда кто же?

Лаура не могла удержаться:

— Вы действительно хотите знать? Тогда скажите, с каким клиентом вы должны встретиться.

— Скажите мне лучше другое. Почему вы так интересуетесь мной?

— А вы — мной?

Они подошли к ее столику, но медлили садиться.

— Думаю, что я не могу ответить на ваш вопрос, чтобы не показаться развратником или проходимцем.

— Тогда соврите, — улыбнулась Лаура. — Ведь вы юрист. Вам должно быть это не в диковинку.

Вики смотрела на нее с укоризной, осуждая за откровенное нахальство, но Майк не любил оставаться в долгу.

— Верно, но ложь редко бывает продуктивной. Правда же, преподнесенная под нужным соусом, помогает продвинуться гораздо дальше.

Он повернулся к Вики.

— Миссис Стоунхауз, мы встречались в Капитолии. Я Майк Клементе.

— Я обнаружила его за столиком около сцены в полном одиночестве. И пригласила к нам, — пояснила Лаура. — Считай, что мы подобрали потерявшегося щенка. Ищейку.

Вики, однако, очень быстро оправилась от удивления. Даже упоминание об ищейке не оказало на нее сильного впечатления.

— А я-то считала, что ты — безнадежно потерянная личность для общества по защите прав животных, Лаура. Мне приятно, наконец, познакомиться с вами лично, мистер Клементе.

— Просто Майк.

— Отлично, Майк. Садитесь, пожалуйста.

Он придвинул Лауре стул — салат и вино уже были на месте — и сел рядом с ней. Официант уже сервировал место рядом с Вики, но Майк через весь стол передвинул приборы к себе.

— Сегодня утром мы говорили о вас, — сказала Лаура. — Я упомянула Вики о нашей случайной встрече, и Вики рассказала, что наблюдала вашу работу в правительстве. И что вы работаете необыкновенно продуктивно, хотя и новичок в наших краях. Вы, кажется, говорили, что до работы в Сакраменто, занимались делами Союза адвокатов?

Он откинулся на спинку стула:

— Да, это так.

— И специализируетесь в сфере финансов и безопасности?

— Да, в Лос-Анджелесе, но вот об этом я вам совсем не рассказывал.

— Это Вики мне сказала, — ответила Лаура, потягивая вино. — Так что же вас толкнуло на работу в лоббистской фирме? После стольких лет работы в Лос-Анджелесе?

— Никаких «стольких лет» не было, по крайней мере в Лос-Анджелесе. Я практиковал там около года. А потом возникло предложение от «Бурк/Моравич», и я его принял.

— Значит, вы с самого начала сотрудничали с другими фирмами?

Майк кивнул.

— В Чикаго, но это было миллион лет назад. Мне это очень быстро наскучило, я захотел попробовать свои силы в чем-нибудь другом. С тех пор я занимаюсь тем, чем занимаюсь сейчас.

— Здорово, — сказала Лаура. — А почему бы вам не рассказать о себе подробнее? Мы не хотим упускать ни одной детали.

Он удивленно пожал плечами, но потом рассказал длинную историю о нескончаемых переездах, веренице работ в сфере права, менеджмента и в банках, и о разводе, произошедшем по причине его безнадежной непоседливости. Сейчас жена Майка и его сын проживали в ее доме в Сиэтле. Его рассказ содержал факты, о которых Лауре было известно, но это доказывало лишь то, что он был осторожен, а не честен.

— Вы много поездили, — заметила Лаура в финале.

— Я же говорил, что я неисправимый непоседа. Обычно я успокаивал сам себя, что остепенюсь к сорока годам. Но так я считал лет десять назад. Сейчас мне кажется, что в возрасте пятидесяти или шестидесяти это будет более реально.

— Но разве это не отражается на вашем сыне? Находиться в сотнях километрах от него и даже не знать, когда он обзаведется новым отцом?

Он повернулся к Лауре и пронзил ее таким строгим взглядом, что она приросла к стулу.

— Когда я говорил, что я непоседа, я имел в виду новые возможности, а не перемену места. Я имел в виду в первую очередь свою работу. Я очень скучаю по сыну. Мы с ним видимся раза два в месяц, и я очень хотел бы, чтобы это случалось чаще. Меня бесит, что нас разделяет тысяча километров.

Лауре показалось, что сквозь адвокатский лоск ей удалось, наконец, пробиться к живым эмоциям.

— Тогда почему вы не вернетесь в Сиэтл? Разве вы не можете заниматься в Вашингтоне тем же, чем здесь?

— Моя жена в прошлом году снова вышла замуж. Ее муж заведует Отделом информации на местном телеканале. А эта должность требует постоянных перемещений. Четыре года назад он жил в Орландо. Полтора года назад — в Хьюстоне. Бессмысленно перебираться в Сиэтл, когда через пару лет мой сын может оттуда переехать.

— Но если вы так по нему скучаете, то почему не попытаетесь оформить опекунство? — спросила Лаура. — Вы юрист. Это не должно быть для вас проблемой.

— Потому что моя жена — прекрасная мать. Одно дело, если мы с ней сами о чем-нибудь договариваемся, но идти в суд… Я был бы последним подонком, если бы подстроил ей такую гадость, — он помолчал. — А как бы вы отнеслись к тому, что ваш бывший муж обратился в суд с целью отобрать у вас детей?

Лаура видела это в самых ужасающих кошмарах. Она побледнела и отвела глаза:

— Я бы возненавидела его. Или убила.

— Вот именно. Между мной и Нэнси и так много проблем, так что к ним ничего не хочется добавлять. Это плохо отразится на сыне. Я думаю, она до всего дойдет сама, но на это уйдет время.

У Клементе ответы на все вопросы, подумала Лаура, причем ответы довольно искренние и разумные. Либо он был хорошим парнем, занимающимся сволочным бизнесом, либо отъявленным лицемером.