Чтение онлайн

– Наместник, – произнёс он, кланяясь с достоинством, но без покорности. – Пир достоин легенды. Ваша Севира умеет удивлять даже нас, детей пустыни и льда.

– Рад, что вам по душе, Фирс, – ответил Шахрияр торжественно и громко, не вставая, но кивнув с уважением. – Мы щедры к союзникам.

Я до сих пор не могла понять, какие между ними отношения, но сейчас они придерживались официальности

Барсиан на миг замер, затем перевёл взгляд на меня. Его зрачки на секунду сузились – как у зверя, оценивающего угрозу… или добычу.

– Союзники – да. Именно так… – сказал он куда тише. Так, чтобы слышали только мы трое. – Поэтому не прими за угрозу… Это скорей дружеское предупреждение. У тебя сильная жена, но… даже боги имеют уязвимости. Пока мы не отправимся в обратный путь, присматривайте друг за другом, ребята. Я хоть и глава делегации, но ты же понимаешь, Шахрияр… мне не под силу управлять альфами чужих стай. Особенно когда речь идёт о крови, способной погубить Элерон.

Рука Шаха напряглась на моём колене.

Барсиан же продолжил, осторожно оглядываясь по сторонам за придворными, чьё внимание было полностью поглощено представлением танцовщиц.

– Речь Аштари была убедительна… но такое качество, как доверие, не заложено в хасаки. Хотелось бы закончить с дипмиссией поскорее и покинуть берега вашего континента, поэтому предлагаю завтрашний день посвятить переговорам, чтобы вечер ознаменовался торжественными проводами и нашим отплытием. Я не желаю, чтобы моя стая отвечала за возможные безумства некоторых альф.

Шахрияр медленно поднялся. В его глазах вспыхнул тот самый огонь – не гнев, а предупреждение, древнее и безжалостное.

– Пусть попробуют, – прошептал он, и в этом шёпоте звучала клятва, вырезанная в самой ткани мира. – Пусть только посмеют навредить моей жене... И я, и наги не пощадят никого.

Барсиан кивнул, будто услышал именно то, что ждал.

– Я знаю… – сказал он с лёгкой усмешкой и отступил, растворившись в толпе, как тень.

Я сжала руку Шахрияра под столом.

– Они всё ещё не верят, – прошептала едва слышно.

– Пусть не верят, – ответил наместник, поднося мою ладонь к губам. – Главное – чтобы боялись. Но Барс прав. Нужно заканчивать с гостеприимством и проводить делегацию в обратный путь домой.

Танцы начались, едва последние блюда исчезли со столов. Музыканты, скрытые за полупрозрачными занавесами из шёлка, запели на древнем языке Севиры – мелодия лилась, как расплавленное золото, обвивая тела, сердца, души. Барабаны отсчитывали пульс ночи, а флейты вплетали в ритм шёпот желания.

Шахрияр встал, протянув мне руку – не как наместник, а как мужчина, жаждущий прикоснуться к своей женщине при свете тысяч огней.

Я положила ладонь в его, и в этот миг весь зал, казалось, замер. Даже хасаки перестали шептаться. Все смотрели – не с завистью, не с осуждением, а с интересом, потому что то, что происходило между нами, было больше, чем любовь. Это была сила. Слияние двух судеб, двух миров, двух огней, наконец-то нашедших друг друга.

Мы танцевали медленно, почти лениво, будто весь вечер был лишь предлогом, чтобы держать друг друга в объятиях. Его рука скользила по моей спине, по тонкой ткани платья, ощущая каждое движение тела. Мои бёдра двигались в такт его шагам – не подчиняясь, а отвечая. Каждое прикосновение пальцев, каждый взгляд, каждый вздох – всё говорило без слов: мы принадлежим только друг другу.

К нам присоединились другие пары.

Музыка стихала и начиналась снова, но мы не замечали.

Я не помню, как мы вышли из зала. Помню только его ладонь на моей талии, тёплую и твёрдую, как клятва. Помню, как музыка стихла где-то за спиной, а перед глазами – только его глаза, горящие в полумраке коридора. И этот шёпот, почти приказ:

«Пойдём».

В покоях Шиариса не было света – только мерцание кристаллов-бра, отбрасывающих на стены тени, похожие на крылья. Я едва успела сделать шаг, как он прижал меня к двери. Его губы нашли мои – не нежно, не осторожно, а жадно, будто Шах боялся, что я исчезну.

Я ответила с той же яростью, впиваясь пальцами в его волосы, дёргая полы его рубашки, потому что больше не могла ждать. Ни минуты.

– Всю ночь… – выдохнула я между поцелуями, – я думала только о том, как ты коснёшься меня.

Он не ответил словами. Просто сорвал с меня платье – одним рывком, без сожаления. Ткань треснула, но мне было всё равно. Я стояла перед ним обнажённая, дрожащая, и гордая – потому что в его глазах я видела не просто желание. Я видела почитание.

Его руки скользнули по моей коже, медленно, почти мучительно, будто запоминая каждый сантиметр. Когда его пальцы коснулись меня там, где уже пульсировало от нетерпения, я выгнулась, застонав.

– Такая мокрая… – прохрипел он, прижимаясь лбом к моей шее. – Всё это время для меня?

– Только для тебя, – прошептала я. – Всегда только для тебя.

Он поднял меня на руки и бросил на круглую кровать – не грубо, но с такой силой, что шёлк вуалей взметнулся вокруг нас, как волны. Я не успела опомниться, как он уже был надо мной, обнажённый, напряжённый, мой. И когда он вошёл в меня – глубоко, без колебаний – я закричала. Не от боли. От облегчения. От того, что, наконец, он внутри.

Шах двигался медленно. Слишком медленно. Каждый толчок – как пытка и как дар одновременно. Я царапала его спину, впивалась ногтями, требуя больше, быстрее, глубже. Он усмехался – той хищной, почти звериной улыбкой, что появлялась, когда он терял контроль.

– Ты такая страстная, – шептал шаг, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в шею. – Такая моя.

И тогда он ускорился.

Его движения стали жёсткими, почти яростными, но в них не было жестокости – только отчаянная, всепоглощающая потребность обладать мной полностью. Я чувствовала, как нарастает напряжение, как волны наслаждения поднимаются всё выше, пока не разбиваются в ослепительном взрыве. Я выгнулась, закричала его имя – и он заглушил мой стон поцелуем, продолжая двигаться, продлевая мой оргазм, пока я не задрожала в его руках, обессиленная, счастливая, целая.

Только тогда он позволил себе отпустить контроль. Его тело напряглось, как тетива, и он кончил с глухим стоном, зарывшись лицом в мою шею, держа меня так крепко, будто боялся, что я ускользну в эту ночь навсегда.

«Шалара пила тонны противозачаточных микстур, боясь близости с Шахом, – вяло подумалось мне. – И так как тело это её, то мне пока не стоит беспокоиться о последствиях нашей страсти… Правда, дети никогда и не вызывали у меня беспокойство. Тем более теперь, когда я обрела идеального мужчину».