Чтение онлайн

Мы лежали в тишине, прижавшись друг к другу. Кожа всё ещё пульсировала от отголосков наслаждения, а дыхание постепенно возвращалось к ритму покоя.

Пальцы Шиариса нежно перебирали пряди моих волос, будто боясь спугнуть момент близости душ, в котором мы сейчас пребывали.

– Завтра… – начал он тихо, почти нехотя, – Мне придётся оставить тебя. Пообещай, что ты поручишь подготовку отплытия делегации сире Хамсат…

– Хорошо, – я даже не собиралась спорить.

– Сама займись гримуаром. Закройся в покоях императора и изучай фолиант. Там непробиваемая магическая защита.

Я приподняла голову, чтобы взглянуть ему в глаза. В них читалась тревога.

– Всё будет хорошо. Я обещаю, что не выйду из спальни твоего брата. Но… Ты уверен, что я сама справлюсь с изучением гримуара? – я нахмурилась. – Я ведь совсем не понимаю, что во мне проснулось…

– Не просто проснулось , Лара, – Шах провёл большим пальцем по моей скуле, будто вычерчивая символ защиты. – Ты вернулась . Вернулась домой! И эта книга – не испытание для тебя. Она ждала тебя… совсем как и я. Она сама откроет для тебя все свои тайны.

Я улыбнулась, чувствуя, как в груди разливается тёплое, уверенное пламя.

Прижалась к его груди, слушая, как бьётся его сердце – ровно, сильно.

– Хорошо…

~Раван, младший адаш империи Шиатар~

Я стоял у двери императорских покоев, как статуя из чёрного обсидиана.

Мои доспехи – не такие, как у старших адашей. Мои пластины – без герба Хасис. Моё имя – не выгравировано на поясной пряжке.

Потому что я – Раван, сын Дашала от служанки, и в этом дворце меня знают лишь как «того, кто стоит у дверей».

Но сегодня… сегодня всё изменится.

В кармане у меня лежала Слеза Алианы – ледяной осколок, подаренный отцом прошлой ночью, когда он впервые назвал меня «сыном» при свечах.

– Если ты сделаешь это, – сказал он, глядя мне в глаза без тени презрения, – ты станешь наследником Хасис. Не Шалара. Не этот выскочка Морлан. Ты, сын мой.

Я до сих пор чувствую, как дрожали мои колени от этих слов.

Впервые за двадцать лет жизни – я был нужен.

Впервые – я был его.

Но сейчас, стоя здесь, я чувствовал другую дрожь – не от восторга, а от страха.

За этой дверью – Аштари Лара.

Не та, что была раньше – жестокая, хитрая Шалара, которую я ненавидел за её высокомерие и за то, что она – «настоящая» дочь Хасис, а я – лишь тень.

Нет.

Эта – другая.

Я видел, как она смотрит на Шахрияра. Не как на господина. Не как на средство.

А как на человека.

Я видел, как она улыбается придворным детям, как слушает распорядительницу и свою камеристку, как не боится красных глаз наместника, а целует его в лоб, будто он – не ущербный недозмей, а просто мужчина, уставший от войны.

Она – дочь Богини.

А я… я собираюсь помочь убить её.

– Прости меня, – прошептал я, глядя на дверь, за которой она, наверное, читала в эту самую минуту гримуар, ничего не подозревая. – Но у меня нет выбора.

«Если я не сделаю этого – меня сотрут, как пыль с мраморного пола. А если сделаю… может, отец, наконец, будет гордиться мной!»

Время подходило к одиннадцати часам по полудню.

Я достал Слезу.

Она пульсировала холодом, будто живая.

В ней не было зла. Только печаль.

Печаль Алианы, которая когда-то плакала, видя наперёд, как её сестра Кара убивает её, а потом уходит в тьму.

«Оказывается, даже Боги боятся своих видений и не могут просто отойти в сторону, чтобы не дать ему случиться!»

Теперь эта слеза – оружие.

И я – её рука.

С глубоким вдохом я активировал реликт.

Лёд в моей ладони всхлипнул, и по коридору прокатилась волна тишины – та самая, что гасит магию, как ветер гасит свечу.

Я не стал ждать.

Подошёл к двери, приоткрыл её – и бросил Слезу в центр комнаты.

Она упала на ковёр, и всё вокруг замерло.

Магические бра погасли.

Воздух стал плоским, мёртвым.

Защита покоев рассыпалась, как стекло.

В ту же секунду окно справа разбилось.

– Что… – Аштари испуганно вскочила с дивана и отпрыгнула к дальней ширме.

В окно один за другим ворвались тени в шкурах.

Хасаки-шакалы – почитатели Светлой Богини. С глазами, полными фанатичного огня.

Я отступил в коридор, прижавшись к стене.

Мне не велено было участвовать. Только открыть путь.

Но я не мог отвести взгляд.

Она стояла у окна – в чёрном платье, с распущенными волосами, с потухшим гримуаром в руках.

В тот миг, когда магия исчезла, она не закричала.

Она кинула книгу за ширму, задрала подол платья и выхватила из резинки чулок странную, незнакомую мне штуку с блестящей трубкой и ещё более странной рукояткой.

Первый негромкий хлопок и жуткая рана в груди шакала показали, что это какое-то стрелковое оружие.

Хасаки рухнул без звука.

Второй выстрел – в горло волка, который уже прыгал на неё.

Третий – в колено, четвёртый – в плечо, пятый – в висок.

И каждый выстрел сопровождался лихорадочным передёргиванием рукой.

Пятеро пали.

Аштари двигалась, как смерть в юбке – без криков, без паники, только точные, жестокие движения.

Я восхищался.

Даже сейчас, даже зная, что она – враг моего отца, я восхищался.

Но хасаки было слишком много.

Её сбили. Скрутили руки. Зажали рот, чтобы её крики никто не услышал.

Она кусалась, брыкалась, вырывалась, как дикая кошка, но силы были не равны.

Корвак – вожак шакалов, с лицом, изрезанным шрамами и глазами, полными древней ненависти – подошёл ко мне.

– Медальон, – коротко бросил он, гневно порыкивая.

Я молча протянул ему Слезу Алианы, вделанную в серебряный ошейник-амулет.

Корвак подошёл к Ларе, которая всё ещё извивалась в руках двоих хасаки, и надел медальон ей на шею.