Чтение онлайн

Мы начали путешествие 1 января 1999 года в Исландии и проехали 116 стран, включая некоторые из тех, которые посещаются нечасто: Саудовскую Аравию, Мьянму, Анголу, Судан, Конго, Восточный Тимор… Мы проезжали через джунгли, пустыни, зоны военных действий, эпидемий и метелей. Мы вставали лагерем рядом с кочевниками и верблюдами в Сахаре и потягивали пиво на сибирских пустошах с русскими рабочими и бандитами. Вместе с шестьюдесятью миллионами индуистов в Аллахабаде мы смывали свои грехи в Ганге во время Великой Кумбха-мелы [19] , которая случается каждые 144 года. Мы ели шелковичных червей, игуан, змей, термитов, морских свинок, дикобразов, крокодилов и кузнечиков. И это было не только замечательное приключение, но и элемент самообразования, которым я непрерывно занимался всю свою жизнь.

На этот раз я решил проехать на юг по западному и на север по восточному побережью Африки, посетив при этом более тридцати стран. Из Африки через Аравию и Индийский субконтинент мы направились в Индокитай, Малайзию и Индонезию. За время путешествия мы оказались в зоне действия примерно половины из тридцати ведущихся гражданских войн. Пейдж планировала свадьбу по мобильному телефону и электронной почте за несколько месяцев до церемонии, пока мы проезжали по Сибири, Монголии и ряду европейских стран. Мы поженились во время смены тысячелетий [20] , и церемония была сказочной: карета, белые лошади… Это было в Хенлее, где мы и влюбились друг в друга три с половиной года назад. В Нью-Йорк мы вернулись 5 января 2002 года, проехав 245 тысяч километров и установив очередной рекорд для книги Гиннесса как участники самого продолжительного путешествия на машине.

В течение всей поездки, где бы мы ни останавливались – в Африке ли, в Сибири или Соединенных Штатах, – наш эксклюзивный гибридный ярко-желтый «мерседес» привлекал внимание. В Калифорнии, в Пало-Альто, ближе к концу путешествия, поужинав в Spago (Вольфганг Пук закрыл этот ресторан в 2007 году), мы вступили в разговор с парнем, рассматривавшим нашу машину на улице. Когда мы рассказали ему, чем занимаемся, он сказал: «Вы осуществляете мечту многих людей».

Очарование и азарт путешествий по миру привлекало множество людей, повстречавшихся нам за три предыдущих года. Собственно говоря, независимый опрос, который случайно совпал с нашим возвращением, показал, что мечта номер один для людей по всему миру – послать все к черту, прыгнуть в машину и отправиться путешествовать.

– Я всегда хотел это попробовать, – сказал он.

Он рассказал, что недавно заработал кое-какие деньги благодаря буму доткомов и теперь думает, что наконец-то сможет реализовать эту мечту. Я одобрил его решение.

– Машина двухместная, – сказал он, глядя на нас с интересом. – То есть вы вдвоем сидели рядом друг с другом все это время?

На счетчике к тому времени было уже более двухсот тридцати тысяч километров.

– Да, – ответил я.

– Три года? И вы до сих пор вместе?

Казалось, он не верил. Он рассказал, что они с невестой решили отправиться в пятидневную поездку от одного побережья к другому и еще до конца путешествия разорвали помолвку. «В Денвере я вышел из машины, а она даже не замедлила ход».

ПРЕЖДЕ ЧЕМ мы с Пейдж отправились путешествовать, я создал товарный биржевой индекс Rogers International Commodity. В конце 1990-х я пришел к выводу: медвежий рынок сырьевых товаров скоро закончится. На эту тему я постоянно выступал в прессе, что теперь, после публикации «Мотоциклиста-инвестора», это стало важной частью моей жизни. Я видел, что на товарные биржи вскоре придет бычий рынок, но инвестировать в товары во время путешествия было практически невозможно: когда речь идет о сырьевых товарах, нужно держать руку на пульсе постоянно. Сырьевые контракты истекают, кто знает, будет ли у меня к ним доступ? Я подумал, что решением может стать товарный индекс и, чтобы инвестировать, нужно запустить собственный. В то время товарных индексов не существовало вовсе: сырьевые товары оставались малоизученным сектором, на который не обращали особого внимания.

За свою карьеру инвестора мне доводилось вкладывать в акции и облигации, валюты и сырье по всему миру, открывая длинные и короткие позиции. Когда я впервые начал читать товарные страницы в Wall Street Journal, страница там, собственно, была всего одна, я сразу осознал ее значимость. Я порылся у себя в библиотеке и выяснил, что первый ежегодник CRB [21] у меня за 1971 год. Так что по крайней мере с этого момента, то есть в промежуток между 1968 годом, когда я нашел первую постоянную работу на Уолл-стрит, и до времени получения этого ежегодника я не поленился найти главный источник информации по этой области знаний.

В то время, конечно, хотя я успешно вкладывал средства в сырьевые товары, большинство людей не обращали на них никакого внимания. Возможно, часть проблемы (или моего успеха) заключалась в том, что я не понимал, что и я должен был игнорировать сырьевые товары. Если бы я ходил в школу бизнеса, то узнал бы там, что сырьевые товары не имеют особого значения и ими можно пренебречь, но ведь я бизнес-школу не посещал и не проходил должного обучения в инвестиционном банке.

Как я уже говорил, мы неплохо обогатились на акциях, когда в августе 1971 года Ричард Никсон закрыл «золотое окно». Когда через три года он открыл его заново, мы нажились на товарах. За год до выхода в отставку Никсон в ответ на требования, звучавшие во всем мире, восстановил возможность конвертации американского доллара и золота для американских граждан, которую ликвидировал в 1933 году Франклин Рузвельт, хотя ранее обещал этого не делать. В то время золото на мировых рынках стоило 35 долларов за унцию. В первый день торгов, на которых золото могли купить американцы, 1 января 1974 года, цена золота в предвкушении ажиотажного спроса выросла на 600 % – до 200 долларов за унцию.

В тот день представители Merrill Lynch появились в компании London Gold Fixing, чтобы покупать золото для американских клиентов. И наш фонд продал им золото без покрытия, потому что мы знали о рынках достаточно, чтобы понять: весь ажиотаж связан с ожиданием крупного покупателя: цена выросла слишком быстро. Merrill Lynch запасался в предвкушении крупной покупки. Это принцип, освященный веками, но, оказалось, очень многие не понимали: когда рынок ожидает прихода крупного игрока, то соответствующим образом повышается цена. Рынки очень умны и всегда опережают события. В итоге за следующие несколько месяцев золото упало до 100 долларов за унцию, то есть на 50 %, и мы неплохо заработали.

Но даже 100 долларов – это уже вовсе не 35. К 1974 году производство золота не расширялось почти полвека. С установившейся международной ценой на золото (сначала 20 долларов за унцию, потом 35) не стоило разрабатывать новые месторождения. Если у промышленника не было доступа к крупной жиле, он заработал бы не много, ведь цены не собирались подниматься. Однако с повышением спроса и взлетом цен производство стало постепенно расширяться, ведь золотодобытчики не идиоты. Они могли сказать примерно следующее: «Ту жилу, которую я обнаружил в 1966 году, тогда не стоило разрабатывать, ведь золото стоило всего 35 долларов за унцию, но теперь, когда оно идет по 100 долларов за унцию и цена продолжает расти, пора снова открывать эту шахту».

Через шесть лет, весной 1980 года, когда основания были действительно достаточно вескими (недостаток предложения, подорванные позиции американского доллара, национальный долг, крупный торговый дефицит), цена золота достигла уровня 850 долларов за унцию.

Бычий сырьевой рынок длился более пятнадцати лет. Цены повышались, производство расширялось, но, когда предложение превысило спрос, цены на золото и другие сырьевые товары стали снижаться, и эта тенденция закрепилась почти на двадцать следующих лет. Наиболее заметно это было в энергетическом секторе. Цены на нефть в 1970-е годы выросли более чем на 1000 %, а потом на рынке появилось сырье с новых месторождений: нефть поступала из Северного моря, с Аляски, из Мексиканского залива. И в то же время мир начал, в великой мудрости своей, сокращать потребление. Джимми Картера показали по телевизору у камина в свитере. Опустили ручки термостатов. По всему миру распространились малолитражки. Потребление снизилось, предложение увеличилось, стоимость нефти пошла вниз на 18–19 лет. Медвежий сырьевой рынок продолжался до 1990-х.

Это классическая ситуация: средство от высоких цен – сами высокие цены. И это средство работает всегда.

На самом деле сырьевые товары просчитать проще, чем акции. Никто не может рассчитать истинную стоимость IBM, даже президент компании. Для анализа IBM нужно учитывать сотни, тысячи факторов: сотрудников, продукты, запасные части, поставщиков, конкурентов, балансовые отчеты, профсоюзы… Хлопок же, например, просчитать, напротив, очень просто. Все, что нужно знать о хлопке, сводится к следующему: его на рынке слишком мало или слишком много? На хлопок не оказывает влияние то, кто сейчас председатель Федеральной резервной системы. А главе IBM следует знать подобную информацию. Итак, хлопок: много его или мало? Вообще, конечно, ответить на этот вопрос может оказаться совсем непросто, но сам по себе он несложен, к тому же это вообще единственный вопрос, который должен вас интересовать.