Чтение онлайн

Однако предложение опоздало. Вторжение скромных сил в Туркестан без надежных союзников с самого начала походило на авантюру, которую британские военные провели на случай вторжения немецко-турецких войск, опасаясь их продвижения к Индии. После окончания войны необходимость в этом отпала, в тылу началось возмущение, а падение Оренбурга поставило угрозу прихода на фронт регулярных красных частей. В итоге в марте-апреле 1919 г. британцы эвакуировались, оставив лишь небольшой гарнизон в порту Красноводска. Закаспий официально встал под начало генерала А.И.Деникина {44} . Однако это не означало, что эмир отказался от нападения на большевиков. Наоборот, весной-летом 1919 г. он был, пожалуй, ближе всего к этому. В конце мая Ашхабад как раз планировал наступление, в котором Бухара была готова участвовать. Правда с большой оговоркой: «после того, как участок Среднеазиатской железной дороги от Красноводска до Чарджуя будет очищен от большевиков и в Ташкенте падет советская власть» {45} .

Все это время отношения с Советским Туркестаном были крайне неровными и сохраняли угрозу новой войны, которой обе стороны и хотели, и боялись. Не решаясь выступить, Бухара все же время от времени мешала советским эшелонам, портя пути, водокачки, связь. Из-за голода декханам было запрещено продавать продукты на станциях красноармейцам. Власти советской Новой Бухары сообщали, что сарбазы все время снуют по городу и даже делают атаки на гарнизон. Касаясь частной аудиенции с афганским послом, эмир писал: «Я ответил ему, что моим намерением является, в первую очередь, объявить войну большевикам и добавил, что, по весьма точным данным, положение их в данный момент печальное и что этим нужно воспользоваться» {46} .

Апогеем противостояния стали керкинские события. Крепость Керки представляла удобный пункт для удара на Чарджуй – основную базу Красной Армии. Еще в ноябре 1918 г. большевики Керки заметили оживленные военные приготовления: бек усилил охрану вокруг русской части города, запретил советским гражданам ночное движение, препятствовал снабжению красноармейцев. Чарджуй опасался, «что Бухара намерена активно выступить против нас в союзе с противником» {47} . В марте-апреле сообщалось, что в Керки набираются туркмены, направляемые в Бухару. Как репетиция мобилизации 10 февраля 1919 г. было устроено традиционное соревнование козлодранья, на котором собравшиеся должны были овладеть Термезом. Власти отозвали население близ границы и приказали построить у Чарджуя 500 кибиток для англичан. 10 марта эмир отдал распоряжение по бекствам – «Ширабадскому, Келифскому, Байсунскому, Кабадшинскому, чтобы они собрали вооруженных людей для нападения на русских, если последние к 15 марта не уйдут из Термеза» {48} .

План строился на поддержке выступления ашхабадскими войсками, которые 3 мая пошли в наступление на ст. Равнина в 15 км от Чарджуя. Ашхабадский отряд штабс-капитана Айрапетова в 65 армян с английскими винтовками (200 патронов на ружьё и 100 в запасе) обходным путем из Байрам-Али – Пакта-Базар добрался 14 мая 1919 г. до Керки и устроился в саду бека в 5-6 км от города. По показаниям перебежчиков, посланцы эмира обязались передать ему продовольствие. За счет туркмен он вырос до 450 чел. 14 мая большевики получили ультиматум о сдаче. Их гарнизон был невелик: 150 стрелков, 100 сабель, партийная дружина в 80 чел. и охрана ст. Самсоново в 75 чел (позже подошел небольшой отряд из Кагана). Однако большевики ответили отказом, а 16 мая сами обстреляли и разоружили бека. Тогда туркмены окружили крепость; одновременно по линии Аму-Дарьи и вокруг города было собрано не менее 5-6 тыс. бухарских войск и ополченцев с английскими, немецкими, австрийскими и русскими ружьями. Борьба шла два месяца. Лишь с третьего раза Ташкент смог провести парламентеров, которые заключили 19 июля соглашение со всеми сторонами, чему во многом помогло поражение ашхабадцев под ст. Равнина и занятие большевиками оазиса Теджен и Ашхабада. Но даже при заключении мира керкинский бек пытался настоять на выводе русского гарнизона и контроле бухарцев над судоходством по Аму-Дарье {49} .

Стало очевидно, что открытое выступление Бухары даже при большом численном превосходстве обречено на провал. К тому же эмир терял как союзника Закаспийский фронт, который с лета 1919 г. был окончательно обречен. Пересмотра требовали отношения и с Афганистаном, где в мае 1919 г. как раз появился новый эмир – Аманулла-хан. Поначалу он был настроен заполучить Бухару в союзники, благодаря чему началось налаживание дипломатических отношений: обмен письмами, открытие посольств в столицах обоих государств. Летом 1919 г., когда в Бухару прибыл афганский посол Абдулла-Шукур-хан, эмир бухарский был награжден афганским орденом «Альмар» I степени. В итоге было наконец достигнуто соглашение, по которому Афганистан обязался в случае войны оказать поддержку Бухаре {50} .

Естественным союзником Бухары стало и Хивинское ханство. Отсталое даже по сравнению с Бухарой, оно все же было определенным помощником. Летом 1919 г. туда была отправлена делегация из топчи-баши и двух придворных ишанов с 20 муллами. «17 июля 1919 года делегация высадилась на левом берегу реки Аму-Дарья в Хазарспе. Целью делегации было предложение предоставить эмиру 2000 вооруженных всадников для борьбы с большевиками. Одновременно с бухарцами к Джунаиду прибыли 65 конников – посланники ашхабадцев» {51} . Обговаривалось и экономическое сотрудничество: торговля, закупка в Хиве хлеба, взаимное признание валют. В Хиве началась вербовка молодых туркмен для службы в бухарской армии, мобилизация людей, скота и повозок для перевоза продовольствия и сырья {52} . В свою очередь в сентябре 1919 г. в Бухару «прибыли хивинские делегаты с ходатайством о снабжении их двумя пулеметами, пушкой и деньгами» и с сообщением, что «Хива выпустила свои бумажные кредитные билеты» {53} . Выполняя просьбу, эмир отправил им в начале октября 13 «мастеров ружейного дела» и два пулемета с прислугой из австрийцев {54} .

Отдельным вопросом является союз эмира с отрядом Осипова. К.В.Осипов был туркестанским военным комиссаром, поднявшим в январе 1919 г. восстание в Ташкенте, после провала которого ушел к басмачам Мадамин-бека. В апреле-мае 1919 г. 64 осиповца перешли через Гиссарский хребет в бухарский кишлак Шоршаус. Встретили их благосклонно: в столице они даже развернули свой штаб, в котором работал полковник Тысячников, который играл «видную роль благодаря связям с чиновниками бухарского правительства» {55} . Штаб проверял прибывших офицеров, после чего их направляли на разную работу, в основном, обучение войск. Советская контрразведка сообщала: «В Старой Бухаре, в сарае Цинделя, бывший конторе и квартире Тысячникова, помещается белогвардейский штаб... Иногда называют его "штаб Осипова". В штабе собираются днем русские офицеры и некоторые гражданские лица, часы занятия – с 10 до 2 часов. На занятия приходят ежедневно 10 человек постоянных служащих и членов штаба и еще около 30 человек офицеров и гражданских лиц, являющихся туда раз, два или три в неделю...» {56} .

Предполагалось, что отряд Осипова отбудет на Ашхабадский фронт, поэтому он сдал золотой запас, похищенный из Ташкента, эмиру. Вскоре 22 осиповца переместилась в Бурдалыкское ханство для участия во взятии Керки {57} . Здесь отряд в начале июня обстрелял на Аму-Дарье баржу с советской миссией, шедшей в Кабул. К концу октября 1919 г. по заданию британского агента Бейли Осипов выехал через Закаспий в Мешхед, собираясь по пути через Мерв и Полторацк взорвать железнодорожную линию и мост. Однако закончилось это внезапной гибелью Осипова, о которой до сих пор ничего не известно. Вскоре его отряд вместе с Бейли также уехал в Персию.

Завязал контакты эмир и с белыми правительствами. В сентябре 1919 г. к деникинским властям была направлена делегация, обещавшая помощь в борьбе с большевиками. 25 сентября 1919 г. и А.В.Колчак направил эмиру военную миссию с личным письмом {58} . Одновременно в Кульджу был командирован генерал Диттерих. В его задачи входило установление связи областей Туркестана с Омском и организация басмаческих отрядов. Эмир и сам оказывал помощь ферганским басмачам: им присылалось оружие, русские офицеры {59} .

Сам эмир продолжал укреплять собственную армию. В августе-сентябре 1919 г. усиленно скупались лошади, седла, нанимались добровольцы. К середине сентября «из Бухары в Кермене прибыло 15 тысяч бухарских солдат, на станцию Мишаде – 200 человек, в Хатырчах – 800 человек». В октябре 1919 г. советские разведсводки отмечали: «бухарское правительство производит вновь мобилизацию: второго октября в Старую Бухару прибыло около 5 тысяч мобилизованных». По ним же, в районе Зербулак, на Самаркандской границе (частью в Кермине) находилось «вооруженных солдат до 30 тысяч человек с двумя орудиями и десятью пулеметами» {60} . Продолжались поставки оружия от англичан {61} .

Однако к началу 1920 г. положение эмира было ослаблено более чем когда-либо до этого: в Хиве был свержен Джунаид-хан, которому не помог и отряд эмира в 100 чел. {62} ; красные заняли Красноводск, уничтожив Закаспийский фронт; были разгромлены армии Колчака. Было нетрудно предугадать, что Бухара будет следующей. Поэтому эмир вновь стал готовиться к неравной войне, что однозначно расценивалось советской стороной как подготовка к превентивному нападению. В.В.Куйбышев тогда же писал: «У нас имеется достаточно фактов, что это нападение... готовится. Производится постройка дороги, строятся казармы для новых войск, чувствуется, что жизнь кипит, что подготовка в деле этих активных действий производится» {63} . В начале апреля 1920 г. войска Старой Бухары три дня проводили маневры.