Чтение онлайн

К 1920 г. эта форма, очевидно, в целом не изменилась. Как докладывал советский военный агент в Бухаре, «некоторые войсковые части имеют однообразную и довольно приличную форму обмундирования, отличающуюся лишь покроем шапок и цветом петлиц. На погонах чинов некоторых частей встречается однообразный трафарет…». По всей видимости, это был, как и до революции, сделанный желтой краской номер батальона с буквой «б», например, «3б». При переформировании «кавказцев» в Кубанский и Терский полки казачья форма сохранилась. Армия поголовно носила обувь «бухарскую, редко русского образца»: т.е., бухарские сапоги с высоким каблуком.

Отдельная форма была дана гвардии эмира. Турецкий полк носил красные мундиры с чёрной отделкой и белые шаровары, красные фески с черными кистями; Шевский – красные однобортные мундиры, белые шаровары, низкие чёрные каракулевые папахи; Арабский – чёрные текинские папахи и темно-оливковые шинели с красными петлицами с изображением звезды и полумесяца {144} .

Возможно, часть обмундирования была английским или русским, из специальных закупок. Так как большинство мобилизованных обмундировать было нельзя, они носили в основном национальную одежду. Так, о виде особого отряда «галбатырей», охранявшего эмира, сохранилось любопытное упоминание: «Когда все это скопище подошло ближе, я рассмотрел в бинокль гвардию Алимхана – "полк богатырей". Специально подобранные рослые сарбазы выделялись из общей массы темно-синими с черными полосами халатами, темными барашковыми шапками.

…Полосатые всадники шли рысью, как на параде. Впереди гарцевал седобородый великан в красном парчовом халате. В его руке сверкал кривой клинок. Не менее красочно выглядели и другие офицеры. Их разноцветные чалмы, яркие халаты, богатое блестящее снаряжение резко выделялись на фоне более скромного убранства рядовых сарбазов» {145} .

Полиция Бухары носила точно такую же форму, что и русская – черные шинели с поясами, черные петлицы с красным кантом, револьверы с красным шнуром, бляха с номером участка на головном уборе. От русской полиции отличались они только тем, что носили вместо русских сапог бухарские, а вместо фуражек – конусообразные папахи. Контрразведка в 1919 г. сообщала: «В старом городе имеется еще по-военному организованная полиция, численность около 60 человек, сформированная после бухарских событий. До событий полиции было 150 человек. Полиция вооружена наганами, бульдогами и редко браунингами, шашки железные, бухарского образца; возраст с 19 до 50 лет, 50% конные, а остальные пешие, подсумки мало русского образца и накрестные – афганского образца, на человека 10-20 патрон» {146} .

Отдельно нужно упомянуть о внешнем виде иностранцев в бухарской армии. Характерно, что русские при дворе эмира носили только национальную местную одежду. Князь А.Н.Искандер вспоминал об этом: «…Его Высочество Эмир сам выразил желание, чтобы наш отряд был одет в туркменскую одежду: коричневый халат (вроде черкески) из верблюжьей шерсти и громаднейшая черная папаха, бараньего меха». В июне 1919 г. осиповцы за обстрел советского парохода получили в награду от эмира, кроме орденов Бухарской звезды, «по роскошному шелковому халату и по тончайшей индийской "чалме"» {147} .

А вот как вспоминал внешний вид одного из пленных русских советников современник: «Высокие шнурованные сапоги… никак не вязались с белоснежной чалмой и золотом расшитым парчовым халатом. Ни на узбекскую, ни на таджикскую речь не откликался; когда начальник политотдела, высмотрев под открывшейся полой халата английский френч с накладными карманами, обратился к эмирскому сановнику на хорошем английском языке – последовал русский мат, изысканный в своем мастерстве. В сановнике признали бежавшего из Самарканда подполковника царской службы» {148} .

Афганские военные в упомянутый период носили свое обмундирование – мундиры «английского типа», цвета желтоватого хаки, с узким воротником: 6-7 пуговиц и два накладных кармана снизу; обмотки и сапоги, головной убор – круглая черная шапка из овчины или такая же цвета хаки. У офицеров кокарда – серебряный герб: купол мечети, два скрещенных знамени, снопы пшеницы и коран посередине {149} . Известно, что в 1920 г. в Бухаре «находилось 600 афганцев в форме и 8500 афганцев мирного вида, в действительности же их было значительно больше» {150} . Впрочем, никаких определенных свидетельств о форме афганцев у нас нет. Известно лишь, что одному свидетелю запомнились «пленные афганцы в высоких чалмах и персы с выкрашенными желтой хной ногтями…» {151} .

23 августа бухарские коммунисты подняли восстание в Сакарском районе и одновременно ударили от Кермине до Старой Бухары. Чарджуйский Ревком обратился за помощью к Советскому правительству. 28 августа 1920 г. М. В. Фрунзе издал приказ по войскам Туркестанского фронта о выступлении на помощь повстанцам. Были послано 7000 штыков и сабель, 46 орудий, около 230 пулеметов, 10 бронеавтомобилей, 5 бронепоездов и 12 самолетов.

Самаркандская группа в составе 3-го Туркестанского полка, 1-й Туркестанской кавдивизии, отдельной тюркской кавбригады и инженерной роты должна была разбить ополчение беков на линии Шахризябс – Китаб и занять район до Гузара и Карши. Катта-Курганская группа в составе краснобухарцев и 2-го интернационального кавполка должна была овладеть гг. Хатырчи и Зиаэдзином. Чарджуйский отряд в составе 4-го стр. полка, одного батальона 8-го стр. полка, арт- и кавдивизиона, туркменского отряда, бухарских красных войск, Аму-Дарьинской флотилии и гарнизонов Чарджуя, Термеза и Керки должен был занять Чарджуй к утру 29 августа, после чего не допускать беглецов в Афганистан. Основная же задача падала на Каганскую группу, которая должна была взять Бухару. В нее вошли гарнизоны гг. Новая Бухара (Каган), Карши, отдельный отряд Клементьева, 4-й кавполк и 1-й Восточно-мусульманский полк.

7-й полк закрывал отход ил шахрисябского бека, захватывая Гузар и Карши.

Планы выполнялись в точности – бухарские ополченцы на флангах были быстро разгромлены, так как не обладали ни необходимой выучкой, ни дисциплиной, ни современным оружием. Характерные эпизоды подобных боев попадаются в воспоминаниях советских ветеранов. Так, кавалерист И.Ф.Куц вспоминал: «Главные силы керминенского бека лишь начали занимать оборону по южному пригороду. Внутри крепости оставлено три батальона. Один из них вместе с пятью сотнями ополченцев обороняет дворец, где укрылась местная знать. Вокруг города расположились группами остатки хатырчинского и зиадинского гарнизонов, несколько сот наспех вооруженных жителей. Артиллерия только на крепостных стенах. Пушек не менее двадцати, в их числе 4-дюймовые клиновые и 9-фунтовые английские» {1} . Однако после хорошо спланированной атаки силы бека быстро были разбиты.

Другой командир, Я.А.Мелькумов, рассказывал о штурме 29 августа позиций шахрисябского бека:

«Обогнув выступ скалы, я увидел внизу ровную долину и километрах в трех от нас окопы противника, вытянутые в линию орудия, а на флангах, в садах кишлака, конницу.

Подъехавший ко мне командир головного эскадрона Германович сказал:

– Что же это они – на парад выстроились?..

Мой коновод пошутил:

– Это их английские спецы научили.

Действительно, линейная тактика в XX веке выглядела смешно. Но позиция противника имела и свои сильные стороны: она запирала выход на равнину, сковывая в горах действия конницы. А шестнадцать орудий могли причинить большие неприятности» {2} .

Разогнав конной артиллерией бухарскую конницу на флангах, красные быстро выбили противника и захватили орудия. 1-я бригада дивизии была брошена к Яр-тепе, 2-я бригада – на Яккабаг, Лянгар, 3-я уже заняла Чиракчи. К исходу дня дивизия окончательно овладела Китабом и Шахрисябсом, разгромив группу бека. Дивизия захватила много обмундирования, сапог английского образца и продовольствия.