Чтение онлайн

К тому же, большевики были уверены и в широкой помощи Бухаре английскими военными специалистами: так, по их данным, в первых числах мая 1920 г. в Бухару прибыл английский полковник Штеннель, который был назначен начальником вновь организованного штаба армии. Из Мешхеда с ним приехали 160 английских и 60 русских офицеров. По другим данным, летом 1920 г. в Бухаре сосредоточилось около 80 английских инструкторов и 300 русских офицеров {99} .

Часть оружия Бухара получила из Ашхабада, но, очевидно, весьма немного. По данным того же П.П.Введенского, миссия Иванова привезла эмиру только 200 винтовок, а также патроны и снаряды {100} . Русские винтовки скупались и у дезертиров ашхабадской армии, например, туркменских конников {101} . Зато активно скупалось оружие в Афганистане. П.П.Введенский говорил, что в конце 1918 г. Бухара закупила «всю ветошь и старье в Афганистане (по приблизительному подсчету, 2000-3000 винтовок системы Врендля)» – имелась в виду австрийская однозарядная винтовка Вёрндля обр. 1867 г., которая была даже более устаревшей, чем ружьё Бердана {102} .

Однако кроме зарубежной помощи не менее важным источником пополнения бухарского арсенала стала покупка оружия у советских частей. Сначала скупка шла по линии Средне-Азиатской железной дороги от проходивших мимо эшелонов. По словам Введенского: «Главными продавцами оружия за последнее время являлись чины железнодорожной охраны, за сим красноармейцы-мусульмане, убегающие иной раз получастями с винтовками в руках в Бухару из-за выгоды поступления на службу, и армяне-красноармейцы (в Кагане – Ахназаров, бежавший в конце концов после раскрытия его продаж; известный кокандский деятель армянин Рубен), грузины-красноармейцы (Топуридзе), австрийцы. Недавно в Керки армянами-красноармейцами и австрийцами проданы негласно бухарскому чиновнику Хаджи Латиф Диван-беги четыре пулемета за 300 тыс. рублей. Об этом все открыто говорят в Бухаре» {103} . В 1919 г. советская контрразведка сообщала, что в Бухару идет оружие из Ташкента: «в Старую Бухару прибыли 2 транспорта с оружием и патронами; первый транспорт 9 июня сего года с 10 тысячами патронов разного образца и второй – 14 июня с. г. с тремя тысячами патронов и 50 винтовками, из них часть трехлинейки и часть берданки» {104} . Однако покупка этого оружия требовала очень высоких трат: за первый год цена винтовки выросла с 800 руб. до 4000! Ради этого ханству пришлось обложить бухарских евреев налогом в 4 млн. руб. {105}

Так или иначе, к 1920 г. эмиру удалось относительно вооружить свою армию, правда, лишь регулярную. Ружья были самые разнообразные: русские трехлинейки, английские 11-зарядные винтовки Ли-Энфильда, однозарядные Бердана и ряд устаревших – центральных, однозарядных, курковых, шомпольных. В источниках часто фигурируют старые винтовки из Афганистана: Генри-Мартини, Снайдера, Ли-Митфорда. В документах иногда встречается некое афганское ружьё «Клыч». Возможно, имеется в виду афганская копия той же винтовки Генри-Мартини {106} . Устаревшие модели были переданы ополчению, но даже таких винтовок ему явно не хватало. При взятии Бухары, по советским данным, войска обстреливались даже из охотничьих ружей {107} .

Артиллерия к 1920 г. состояла из ряда орудий: английских, русских, клиновых, горных, фитильных. Несколько орудий весной 1919 г. было отремонтировано в самой Бухаре, там же изготавливались и испытывались снаряды. Известно, что весной 1920 г. вместе с инструкторами Аманулла-хан отправил также 6 пушек с прислугой – по две горных, скорострельных и дульнозарядных; а также три крепостных и полевых пулемета {108} . Под крепостными пулеметами стоит, очевидно, понимать пулеметы Максима 7,7-мм калибра. Есть также информация, что 2 орудия в августе 1920 г. англичане передали эмиру на слонах из Индии {109} . Участникам штурма Бухары запомнились также пушки Гочкисса {110} . Очевидно, фитильные пушки размещались у ворот, а современные – на стенах крепости. Часть орудий получили беки. Ветеран И.Куц вспоминал о взятии Кермине: «Внутри крепости оставлено три батальона. Один из них вместе с пятью сотнями ополченцев обороняет дворец, где укрылась местная знать… Артиллерия только на крепостных стенах. Пушек не менее двадцати, в их числе 4-дюймовые клиновые и 9-фунтовые английские» {111} .

Другой важнейшей проблемой эмирата было отсутствие квалифицированных военных кадров. Для обучения бухарских войск принимались в основном бывшие русские офицеры и офицеры из иностранных военнопленных. В отношении этой «кадровой политики» тоже много неясного. По словам разведчика Ф.Бейли, эмир не брал «на службу русских или других инструкторов из-за боязни раздразнить большевиков» {112} . П.П.Введенский тоже утверждал, что хотя «русские офицеры еще со времени демобилизации армии... пытались поступать на службу к Эмиру», тот категорически отказывался от их помощи «по религиозным соображениям, а главное – по соображениям того, что русские являются в настоящее время элементом непорядка и постоянно ссорятся между собой». Исключение делалось лишь для мусульман. В итоге армию инструктировали два турецких офицера из Афганистана {113} , а также афганцы и русские татары, причем англичан не было вовсе: «Есть афганцы-инструктора, есть татары – бывшие низшие чины, но в общем немного, до 25-30 человек» {114} . По другим данным, на 19 декабря 1919 г. в бухарской армии служило уже 150 турецких офицеров {115} . Однако имеется и довольно много свидетельств о русских офицерах у эмира. Возможно, их и не брали в командиры, но несомненно, что они обучали войска. Известно, например, что в начале сентября 1919 отряд Осипова находился в Ситораи Мохи-хоса, в 8 км от Бухары, где было свыше 300 русских, служивших в основном инструкторами по обучению бухарских солдат-пулеметчиков. Часть их была командирована в Карши, где находился еще один военный пункт. Там же в июне 1919 г. побывал и сам Осипов {116} .

К тому же, армию обучали и бывшие австро-венгерские и немецкие военнопленные из советского Туркестана или с железной дороги Бухары. Они, кроме того, составили основной рабочий ресурс в военной промышленности эмирата. Этому способствовало высокое жалование: «Главными пособниками вооружения и оборудования явились после бухарских событий пленные австрийцы, бежавшие со всех разоренных станций Бухарской ж[елезной] д[ороги] и Китабской ветки. Бухарцы им платили очень хорошее содержание, и австрийцы охотно шли к Правительству на службу. Они готовили бухарцам снаряды, поправляли старые орудия. Все это делалось секретно» {117} . По разным данным их насчитывалось всего до 2000 чел., но и этого было достаточно, так как промышленность Бухары ограничивалась несколькими железнодорожными мастерскими и кустарными заводами. Этого хватало в основном только на ремонт уже имеющегося оружия. Также пленные изготовляли патроны и снаряды, которые весной 1919 г. испытывались близ Бухары. Контрразведка Туркестана так сообщала об этом в докладе от 30 июня 1919 г.: «Находящиеся в заводе австрийцы сняты бухарским правительством после бухарских событий с бухарской железной дороги, где работали на паровозах, в мастерских и прочее. Небольшая часть из рабочих, бежавших из Туркестанской республики в Бухару, военнопленные, намеревающиеся пробраться дальше, но потом или сами собой поступили на завод [или] были принуждены бухарским правительством.

19 июня на одни Каршинские ворота прибыли 3 партии австрийцев: одна – в 6 человек и две – в 7 человек.

В последнее время иностранные рабочие с завода в город не пускаются. На заводе производится также ремонт имеющихся у частей винтовок, револьверов и пулеметов. Все винтовки и пулеметы, приобретенные правительством посредством скупщиков с разных сторон республики, поступают на завод для просмотра. Часто получаются винтовки в весьма грязном виде (заржавлены), а пулеметы в разбросанном виде, и часто к большинству пулеметов не хватает частей, что и затрудняет пускать их в действие, так как выработать ту или другую часть не только пулемета, но и винтовки мастерская не может. В мастерской австрийскими мастерами и техниками была попытка построить аэроплан, но попытка эта не увенчалась успехом...» .

Подчинялись военнопленные своим собственным офицерам, которые ввели жёсткую дисциплину. На оружейном заводе командовали австрийцы: фельдфебель Ланге и офицер Мур. В январе 1919 г., по тем же сведениям контрразведки, в Бухару прибыл из Ферганы германский офицер Циммерман, скрывавшийся после Осиповского мятежа {118} . В июне он привез отряд рабочих-«австрийцев», а затем отправился в Закаспий. Осенью 1919 г., по воспоминаниям М.Ф.Бейли, в Бухару прибыло еще около 250 «румын», больше половины которых осталось в Бухаре, а остальные отправлены в мастерские ферганских басмачей {119} .

Впоследствии не без помощи англичан и афганцев было налажено еще несколько предприятий. Недалеко от Старой Бухары была открыта оружейная мастерская, где работали 80 иностранцев, изготовлявших по 12 винтовок в день {120} . В 1920 г. в одном Аскар-Абаде работало свыше 200 «австрийцев», которые ежедневно давали до 12 тыс. патронов. Военная мастерская в столице ежедневно давала до 500 пар обуви. Один из членов ТуркЦИКа докладывал: «Инструкторами военного строя являются, главным образом, бывшие военнопленные и частью русские. По военному снаряжению работают в нескольких верстах от Бухары 60 человек бывших военнопленных и 21 человек в другом месте. Они соблазнились... хорошей заработной платой (1500 руб. в месяц), наняты были в Самарканде» {121} . Ряд мастерских был организован и в бекствах: так, у шахрисябского бека было около 200 таких рабочих, которых он во время бегства от большевиков беспощадно вырезал {122} .

Почти все обученные войска располагались в Бухаре и ее окрестностях. П.П.Введенский довольно метко охарактеризовал эту «стратегию»: «Главное военное, если так можно выразиться, внимание бухарцев обращено на защиту собственно Старой Бухары, дачи Эмира возле Сеттареи Мохасса, за сим Чарджуя, полосы вдоль Аму-Дарьи и самаркандской границы в Хатырчи. Главные силы бухарцы держат в Сеттареи Мохасса и в окрестных кишлаках. Большее же внимание бухарцев на случай нападения со стороны Туркестана обращено на разрушение железнодорожных линий на своей территории, это – 300 верст. Бухарцы полным разрушением линии надеются отвратить удар на Ст[арую] Бухару – священное место в глазах мусульман. Для этого Бухарское Правительство снабдило после бухарских событий свои войска и бекства вдоль Средне-Азиатской железнодорожной линии шанцевым инструментом, скупленным по преимуществу в Термезе у демобилизованных русских воинских частей, и другими материалами для растаскивания рельс и шпал» {123} .

Точный список сформированных в то время частей неизвестен, да и вряд ли он существует. Однако эмиру удалось сорганизовать довольно много войск. В документах фигурируют Кубанский и Терский казачий полки – очевидно, они были переформированы из эскадронов «Кавказ». Также был сформирован отряд «Думбула пуль»: название означало, что он вооружен берданками. В начале июня 1919 г. они были заменены трехлинейками. В нем было 200 человек младшего возраста, в значительной части туркмены. Человек 50 из них несли караул у дворца кушбеги. По кишлакам и путям, между железной дорогой и городом, было до 5000 человек, т.н. мергесов (старики): мобилизованные из кишлаков от 18 до 40 лет, все на плохих конях. Они были вооружены берданками и «английскими винтовками старого образца, называют их афганскими». Стены и ворота города караулило до 2 тыс. чел. сешамбеги: сарбазы от 30 до 60 лет, «но встречаются молодые, говорящие по-русски унтер-офицеры». Рота их в 200-250 чел. стояла у дачи эмира в Шир-Будуне. У каждых ворот располагалось по роте или 2-3 взвода с фитильными пушками. Караулы стояли также в сараях, чайханах и частных домах, вне и внутри городских стен. Отряды и конные патрули вели очень бдительную службу вокруг города, особенно ночью: «Всю ночь через каждые 10 минут отправляются кругом города конные патрули в 6-10 человек» {124} . Летом 1920 г. в Бухаре в личную охрану эмира были отобраны «по 5 человек из каждого кишлака – наиболее преданных эмиру». Тогда же в столице сосредоточили много туркменских конников {125} .