Чтение онлайн

– Отчёты закрывать, какой ещё. Спросит министр, есть ли у нас разведка, а ему рапортуют - так точно, есть, пятьсот одних курьеров. Ну, и на случай войны.

– Так что, получается, Ефремов продавал англичанам инопланетные технологии?

– Насчёт англичан сомневаюсь. Они и в космос-то толком не летают, что им толку от инопланетных технологий. Я думаю, никаких англичан не было. И никакой антисоветской агитации тоже. Я ведь это дело видела.

– Когда?

– Давно и далеко отсюда. Ещё в Москве. Во-первых, там нет ни слова об английской разведке. Там вообще ни о чём подобном нет ни слова. Формально - в КГБ хотели узнать, своей ли смертью он умер. И проверить - не пересылал ли ему шифровок некий Урбонас из Беларуси, который в 1933 хотел работать на польскую разведку. Целый год проверяли, ничего не нашли, дело закрыли за отсутствием состава преступления. Во-вторых, при обыске ни одной рукописи так и не изъяли. Изъяли какой-то немыслимый хлам, вроде старых фотографий, писем читателей и булавы с книжного шкафа. И пытались залезть в урну с прахом - но там был только пепел. И что же они искали, как вы думаете?

– Инструкции прогрессора, которые он не стал пускать в ход,- предположил Харуки.

– Контакты других пришельцев!- заявил Рю.

– Нет и нет! Они искали рацию! Должен же он был поддерживать связь с Центром!

– А... булава зачем?

– Ну откуда ж им знать, как выглядит инопланетная рация? Это я к тому, ребята, что наши клиенты - всё-таки не прогрессоры. И рация у них вполне стандартная. Чтобы получить к неё доступ, надо просто узнать небольшую комбинацию цифр. Которая телефонным номером называется.

Автомобиль затормозил на перекрёстке Советский и Сунь Ятсена, где универсам. Братья даже заподозрили, что их привезли домой. Но ничего подобного - Аглая направилась, позванивая ключами, к высоченному АТС на другой стороне улицы.

Телефонная станция возвышалась над перекрёстком, щедро соперничая с полосато-белым кубом "Владивостока". Серо-синее, в семь этажей с очень узкими и очень высокими окнами, оно появилось ещё в те времена, когда телефоны были дисковые, а ночной межгород надо было отдельно заказывать. И вот автоматические реле и прочий прогресс уничтожили телефонисток, постоветский хаос обеспечил домашним телефоном всех желающих (советской власти это так и не удалось), рядом, в Японии, уже расползались по городам интернет и мобильники, которые через десяток лет сделают домашние телефоны ненужными - а здание стояло, как влитое, и не сказать, что в нём работало меньше народа. Просто машинные залы уменьшились, офисы - увеличились, ну и первый этаж отдали под банк и платёжные терминалы.

Где-то поблизости, во дворах, была база тайного общества БОБР. И судя по тому, что в газетах про него не писали, - это общество было по-настоящему тайным.

Известно о нём совсем немного. Чем они занимались, в точность неизвестно, но явно чем-то суровым. Ведь грозные дела дальневосточных бобров ещё в древности прославились на всю Европу и Азию - достаточно вспомнить подробности о бобровых инженерных успехах, которые сообщает Избранд Идес в четвёртой главе своих "Записок о русском посольстве в Китай".

Говорят, в БОБРе состоял, среди прочих, Дробыш. Историограф общества (его имя держалось в тайне) был обязан собирать все сведения о грозных свершениях речных бобров и их канадских собратьев: строительстве плотин где не надо, нападениях на человека, и прочих бобровых войнах и зачитывать их перед очередным собранием. И ещё известен герб БОБРа - холм с американским флагом на сломанном древке, который пинает слева кирзовый сапог ВДВ-шника.

Был ли связан БОБР с Англаей Краморенко? Как минимум по линии Антона - был. Но это ещё предстоит выяснить другим исследователям вопроса.

Они вошли как-то хитро - миновали кассы, свернули к лестнице, потом поворот, ещё поворот - и вот они уже поднимаются в служебном лифте.

– Там ничего не готово,- пояснила она,- но хотя бы осмотритесь.

Двери разъехались на четвёртом этаже. Краморенко провела их в боковой коридор и достала связку ключей. Запертая дверь ничем не отличалась от всех прочих. Разве что таблички не было, как и положено узкослужебному помещению.

Им открылась низкая просторная комната с окнами на проспект. Сквозь пыльные окна можно было разглядеть, как суетятся мелкие человечки на площадке перед "Владивостоком". Повсюду - провода, ящики, прочее оборудование и телефонные трубки, всё в космах серой пыли.

– Отсюда прослушивали,- пояснила Аглая,- Или прозванивали, в зависимости от того, что было нужно. Но, как видите, давно не пользовались. Всё в полуразобранном состоянии. Послезавтра техники приедут, соберут. И начнём хулиганить!

– Я что-то и так соберу,- вдруг предложил Харуки.

– Как?

– Тут же всё стандартно.

Рю отошёл к боковому окну, вытер рукавом и стал смотреть во двор, опираясь лбом в холод стекла. Где-то там, между согнувшихся, словно от бесконечного ветра, деревьев - логово БОБРа. Может, вон в том подвале. На синей двери табличка, но прочитать её невозможно. Ну да, маскируются.

А Харуки взялся за дело. Он, конечно, понятия не имел, как работают системы прослушки или там звонков. Просто за годы борьбы с гаджетами и прочими порождениями техносферы он усвоил, что всё, что производит современная цивилизация, устроено по способу детского конструктора. Одно цепляется за другое и даёт третье. Катушка и динамик дают радиоприёмник, к которому можно добавить питание, усилитель и заземление. А вообще-то простейшие схемы уже давно продают готовыми чёрными ящиками... Что внутри - не имеет никого значения, ты просто знаешь, что подать на вход и что получишь на выходе.

– Готово,- говорит Харуки. Аглая склоняется, весьма удивлённая, и даже Рю подошёл посмотреть.

Старший брат смахивает последнюю пыль.

– И как это работает?- спросила ведьма.

– Сначала включаем питание,- Харуки щёлкнул тумблером и на пульте зажглись три тёпло-оранжевых лампочки,- Дальше управляем вот этими клавишами. Эта - "до", дальше "до диез". Верхний ряд - то же самое, на октаву ниже. Ещё выше - ещё ниже. Можно играть "Кузнечика".

Аглая прыснула.

Рю уселся, серьёзный, как маэстро Крейслер перед органом. Он взял "до", потом "до" октавой выше - и заиграл тягучую мелодию, медленную, насколько позволял импровизированный инструмент. Жужжащие ноты ползли по комнате, а четырёхструнный бас-самурай пел, отстукивая ботинком:

Моя злая любовь,

Аун Сан Су Чжи

Обитает в норе

Там, где ежи

Там, где лиса

И даже барсук

Она его кормит

С аметистовых рук.

Говорят, Горбачёв

Изобрёл рыбу-меч

И воды отчизны

Велел ей стеречь

Я не верю ему!

Он всех нас обманул!

Его чудо-девайс

Давно утонул.

А мне бы увидеть

Аун Сан Су Чжи

Там, где закончатся

Все гаражи

Где нету домов

Где стоит её лес

И куда не дотянется

Злобный прогресс.

Аун Сан Су Чжи!

Я спрошу у тебя

Что ты видишь во сне

Во время дождя

Что в моих номерах?

Что в твоей голове?

Я добавлю свою,

И их станет две!

Я плыву по заливу,

С розой в зубах

Ты разбила мне сердце

Растоптала мой страх

Пусть беснуется хунта!