Чтение онлайн

А в каком-нибудь Окусири, что в префектуре Хоккайдо - городе-побратиме отечественного Мухозасиженска - и вовсе сдадут полиции или военной разведке. Потому что где это видано, чтобы кто-то захотел жить в Окусири?

Варианты побега во Владивосток, Москву и Петропавловск-Камчатский Рю отверг сходу. Там сейчас такая же сырая серая осень, мокрый ветер с моря и стихийные рынки возле монументов строителям коммунизма. Рю нравилось в России, даже неистово нравилось - но скрываться в Токио было бы интересней. К тому же, там климат теплее и очень уютные дождики. Школьницы в жёлтых дождевиках поверх ещё летней формы... Хотя, вот например, листья-момидзи (осенние, палые, кленовые) и там, и тут отлично смотрятся. Но климат тут, конечно, бр-р-р. Зима - как в Северной Норвегии.

Другая Азия, несмотря на какие-то познания в языках, была тоже закрыта. В Китае и Корее японцам не рады. А про Вьетнам и всё, что южнее, он знал только то, что там воевал Рэмбо и был проездом Сигекуни Хонда.

Хотя иногда воображал себе "бананово-лимонный Сингапур" как идеальный восточно-азиатский мегаполис, где всё, как в Дальнем, но ещё лучше. Ночь, на небоскрёбах горят рекламы и алые огоньки авиамаяков, а внизу, в деревянном китайском квартале пахнет лапшой, река разлилась, чёрная вода бежит по мостовой и в потоке плывут нежные белые лотосы.

Но хода не было. Значит, придётся остаться в Бресте-Дальнем, сражаться и победить. Как это сделать - Рю пока не знал.

Хлопнула библиотечная дверь. По лестнице спускалась Лиса, груженная художественными альбомами.

– О, привет, Рюшка.

– Приветствую и я вас, О-инари-сама.

– Оинари - это кто такая?

– Это такая лиса. Или лис. У неё это под настроение. У неё просят денег или детей. Самое популярное божество в синтоизме.

– А как же эта, солнышко которая?

– Аматэрасу?

– Она самая.

– Аматэрасу хорошая. Но ни денег, ни детей от неё не допросишься. Кстати, зачем вам все эти альбомы?

– А я в художественном колледже преподаю. Эпоха такая - художников так много, что за это нормально платят, только если помогаешь выучить ещё больше художников.

Рю взял верхний альбом - это был Энгр. Раскрыл его в конце и увидел "Турецкую баню".

Искусство и правда захватывало...

– Да, кстати, о лисах,- продолжала новоявленная О-инари-сама,- Если будешь искать меня в художественном колледже - спрашивай Ульяну Александровну Краснодворскую. Потому что лис у нас там - как в лесу по весне.

– Кстати, а где все остальные? Или сегодня не собираются.

– Пошли, по дороге расскажу. Тут стрёмно сейчас, на самом-то деле.

Они пошли по Лескова, мимо колхозного рынка.

– В общем, Артур. Ну ты его знаешь. Который с Ритой. С него и началось.

Она рассказывала и рассказывала, и с каждым новом поворотом маршрута и сюжета Рю удивлялся всё больше и больше.

Оказывается, сборище в библиотечном сквере к пранку не относилась никак. Это была обычная компания друзей и просто хороших знакомых, у которых хронически не хватало на регулярные посиделки в каком-нибудь кафетерии. В те времена даже "Макдональдс" был местом элитарным, куда Краморенко мог пригласить Люксембург, а про бастионы японского общепита, где настоящая гречневая соба и унитаз с подогревом, можно было разве что смотреть по Fuji TV.

О том, где они все друг с другом познакомились и как это связано с тайным обществом БОБР, тамплиерами с чердака ДВГУ, а также старой водонапорной башней на автовокзале, что нависает за окнами гимназии,- Рю так и не понял.

К библиотеке они попали случайно. Ролевой клуб, бывший одним из столбов на дороге их дружбы, в очередной раз остался без помещения. А потом Вилк-Берестейский вызвался показать всем прочим спорный участок за библиотекой: два, кажется, ещё имперских времён склада с оградой и воротами, на которые претендовали и ДВГУ, и какие-то армейские структуры.

Поход вылился в незаконное проникновение, бег наперегонки с собакой и долгое распитие пива под задушевные беседы со сторожем. После этого Вилк констатировал, что с военными у нас не всё чисто.

– Наш волчара просто хочет, чтобы во всем был порядок,- пояснила лиса Ульяна,- пускай злой, но порядок. Он из тех, кому приятней поверит, что у нас полицейское государство, где всех, кто слишком много понимает, забирают и бьют дубинками - чем в то, что его могут забрать и побить просто потому, что так получилось.

Вот и стали собираться у библиотеки - просто потому, что всем было близко. Иногда пили пиво и заедали шоколадными конфетами. Бывал там и Дракон Драконович, подвизавшийся тогда лаборантом в ДВГУ, и отцы-основатели легендарной группы ФАЗА НАДЛОМА Чеби и Очир, и Чики, и Нэд, и криптограф Лось, и даже Кузьма Франкенштейн. Краморенко тоже там показывался, но когда сошёлся с Ритой, то стал заходить разве что на поздороваться. Его увлечение телефонным хулиганством считалось делом личным - примерно как лосиная криптография.

Эта современная идиллия продолжалась до того дня, когда Рю притащил опасную кассету. Вилк забрал её домой, переслушал и решил, что это так оставить нельзя. Он часто такое решал. Но тут был тот редкий случай, когда он и правда мог что-то сделать.

И вот он бежит к Краморенко и ставит эту запись его маме. А антонова мама, Аглая Краморенко - это мировая тётка, врубная. И шутки с ней плохи.

Кто его отец и куда он делся - это толком никому неизвестно. Что до Аглаи, то она работает в органах, причём именно в тех органах.

Идёт Ульяна как-то вечером по Ленина и видит семейную сцену - сидит Краморенко с мамашей и кока-колу на двоих глушат. Как раз на скамейке перед зданьецем с синим куполом, где в войну японский кэмпэйтай располагался.

– А руководил им тогда генерал-майор Хидэки Тодзё,- проявил образованность Рю,- будущий премьер-министр. Меня его биография вдохноваляет, без шуток. Если уж такого болвана император в премьер-министры утвердил - значит, и у меня есть шансы.

Итак, Аглая послушала кассету и сказала, что это повод для отличного дела. И приказала проверить все лицеи и гимназии насчёт учителей, которым были входящие домашние звонки. Их не так уж много, на самом-то деле. И уже в первой всё сошлось - нашёлся какой-то чебурек с дурацкой фамилии, у которого и вызов был, и голос похожий. А ещё какие-то люди как раз в канцелярии разгром устроили... И директор гимназии, который Ким, так и заявил, что этот империалист был ему всегда подозрителен. Конечно, никто так и не понял, как это всё связано - но чебурека-историка забрали до выяснения. Сейчас пытаются понять, что он нарушил, и заодно ищут злодейских японцев.

– Так это же розыгрыш был!

Ну Артур говорит, что для органов это не аргумент. И он уверен, что его знакомых пранкеров тоже трясти будут. Поэтому он обзвонил всех и предупредил никуда не ходить и ничего не делать. Потому что маме нужна премия. ГАИ-шники вон сколько зарабатывают - а почему контрразведке нельзя?

– А Вилк-Берестейский что думает?

– Ну давай у него и спросим.

Вилк обитал поблизости, в бывшем Европейском городе - как раз между Административным и Суньятсеновкой. Домики тут в один-два этажа, выстроенные квадратом вокруг квартала, а внутри - лабиринты полурассыпавшихся сараев, тропинки, скамеечки, палисадники и очень много котов по весне.