Чтение онлайн

Горякину пришлось идти на картошку, но Швед и один справился с раскидыванием зелёнки коровам. Коровник располагался на другой стороне дороги, напротив автобусной остановки. Сразу за дорогой было старое навозохранилище, а новое было выкопано сбоку. Эд уже прошёл мимо старого сарая, в котором механизаторы хранили инструменты, запчасти масло и соляру. Вилы он держал на плече и посматривал на небо. Осеннее солнце обленилось и начало скрываться за серыми облаками. Тут он и заметил у автобусной остановки одинокого человека. Тот, как-то не слишком убедительно показывал, что ждёт автобус. Но все знали, что в Ерпотино автобус заезжает четыре раза в день. До следующего рейса было около трёх часов. Подойдя поближе узнал в этом человека Брюкина. Тот тоже заметил его и, несколько смущённо, пошёл навстречу.

– У вас, это, закурить не найдётся?
– Как-то совсем безнадёжно обратился он.

– Я же вам говорил, что не курю!

– Я знаю!
– Совсем обречённо проговорил он.
– Я не поэтому. Не примите за лажу, но на вас, не лично, а на всех москвичей, хотят напасть.

– Дружки ваши?

– А... как...

– Участковый предупредил. Вам-то что за корысть сдавать их?

– Они мне не дружки, даже "Оглобля" с которым я чалился. Мне обратно не хочется, а подумают сразу на меня. Не раз так бывало. Я уже думал, что жизнь мимо медленно проползла... но тут побыл дома и понял, что ещё не вся. Осталось время пожить человеком. Они ночью приедут!
– Брюкин, резко повернувшись, как был согнут и зажат, поплёлся обратно.

– Стоять!
– Гаркнул Швед.

– Что ещё!
– Жалобно спросил Брюкин, медленно поворачиваясь к нему.

– Если придёшь домой, посадят за компанию с ними. Может дадут меньше, но дадут точно.

– А куда же мне податься? Здесь даже скотником не берут. Пастухом - весны надо ждать! Я не протяну. На материну пенсию ещё как-то можно было, но она к сестре уехала.

– Ты сказал, что они приедут. На чём? Где они сейчас? Как их найти?

– Они сразу поймут, что я их сдал!

– А зачем сдавал?

– Я думал вы спрячетесь!

– И это будет означать, что нас предупредили. А кто?

– Ну, да!

– Что так что этак!

– Зря я сказал?

– Не зря. Но сказав "а", говори "б"! Милиция там случайно облаву проведёт.

– Я не буду ментам стучать на корешей.

– Я стукану на твоих корешей! Это же не западло для тебя? Ну? Выбор у тебя небольшой.

– Да нет у меня никакого выбора! Они в Высоково. Там, около леса участки под дачи выделили. Строиться ещё не начали, но кто-то будку со стройки приволок. Вот в ней они и обитают по ночам. У них "газон" с будкой. Официально он ещё в ремонте, а на самом деле здесь. Они, как ломанут несколько квартир, пограбят в одном месте, сразу всё в фургон закидывают. А сами налегке в другое место канают. А потом машину перегоняют. Документы все в порядке. Что они хотят учудить с вами, не знаю, может документы ваши, одежда ... не знаю...

– На!
– Эдуард прошарил по карманам и вытащил все деньги, что нашёл. Мелочь кинул обратно в карман, пару рублей тоже. Остальное: два рубля, три трёшки, пятёрка и десятка были протянуты Брюкину.
– Езжай к тётке...

– Это не тётка, а сеструха моя! К ней мать подалась.

– Тебе лучше знать, кто у вас кому. Паспорт с собой? Домой не возвращайся. Иди пешком через Холмы на трассу. Попутку лови. Знаешь хоть куда?

Брюкин кивнул, взял деньги и пошёл по дороге. Дорога через Холмы была проложена недавно - в прошлом году. До этого в центральную усадьбу ездили через Высоково. Швед, прямо с вилами, направился в другую сторону. К садоводам он решил пробраться через лес. Когда, разок, собирал лисички, как раз туда и вышел.

3.

В засохшей траве, даже колышки, размечавшие пределы участков, заметны не были. Посредине участков была проложена еле заметная колея. Она вела к строительному вагончику у самого леса. Из вагончика торчала жестяная труба, а около окна были кучей свалены обрезки досок.

Выжидая, он простоял минут двадцать. Подошёл к вагончику и заглянул в окно. Нары, на них мешки, матрасы, одеяла и печка. У входной двери двадцатилитровая стальная канистра. Висячий замок был пустой формальностью. В мешках было полно добра. Шубы, дублёнки, меховые шапки, мохеровые шарфы, платья и свитера, стеклянная банка с украшениями. Пять кассетников, два видеомагнитофона. Кассеты для них с фильмами и песнями занимали полмешка. В коробке из под обуви лежали паспорта, пропуска, удостоверения. Некоторые в крови. Несколько женских сумочек. В одной были мужские часы, в другой женские. Кожаные куртки и мужские и женские были увязаны в тюк.

Ударники криминального труда обитали здесь. Под столом валялось несколько водочных бутылок. Он взял одну и налил в неё бензина. Заткнул пробкой из ваты, выдернутой из матраса. Разобрал трубу. Она оказалась шире, чем бутылка. Пришлось пробить трубу, вставить две щепки, а дырки замазать грязью. На них и установил бутылку с бензином. Замочек закрыл и ушёл. Вернулся в дом, когда все уже пообедали и отдыхали, лёжа на кроватях.

– Ты чего так поздно?
– Встретил его Алексей, снова заступивший на вахту повара.

– Трактор сломался. Разгрузил телегу и уехал. Пришлось по второму проходу вручную носить.

– Небось на пьянку укатил!

– За бардой поехал, будем из бочки лить в кормушки. Там один не справлюсь. Он до обеда не успевал. А обед это святое. Поэтому и сломался для меня. У бочки крана нет. Шланг толщиной двести, да жижей налит. А лить надо потихоньку. Он сразу предупредил что минимум двое шланг несут. А он будет медленно ехать. Обольёмся и перепачкаемся. Так что поможешь мне.

Они разлили барду и шли, пропитанные горячей бардой, готовить ужин тоже вдвоём. У закрытого уже магазина, а он работал с двенадцати до четырёх, стоял фургон. В кабине находилось трое. Но они смотрели не на магазин, а на соседский дом, где жила Василиса, женя Вани-тракториста. А может и на дом подёнщиков-москвичей. Дома стояли на одной линии и, между ними, никаких, не то, что заборов, даже колышков не было.

– Странная машина!
– Обратил Швед внимание Ведерникова на фургон.

– Есть что-то. Магазин...
– он посмотрел на часы, - уже час как закрылся. Кого ждут? Может это те, о ком участковый говорил?

– Может! Что будем делать? Они могут и к нам завалить.

– Скорее ночью.

Они открыли замок, зашли. На распор зажали дверь доской.

– Знаешь что? Готовь ужин. Я вылезу в окно, его от них не видно. Пойду к нашим. Засунем через окно всех. Посмотрим, если фургон к тому времени останется, что будет дальше. Вилы, топоры, в кухню занеси, и, через занавески, посматривай на их машину.

– Я там картошку буду чистить. Всё равно начну жарить, когда все придёте. А как за молоком идти?

– Там и решим.

Сложнее всего, как оказалось, пролезать через окно оказалось Черемецкому. Но, подчиняясь общему правилу конспирации, он хоть и матерился, но тихо. После ужина Эд сразу завалился спать. Проснулся около полуночи. Алексей всё ещё не спал.

– Что не спишь?

– Эти полезут, все спросонья метаться начнут?

– Логично. На улицу глядел?

– Периодически.

– Давай сделаем так. Я вылезу в окно. Ты мне вилы подашь. Я у стены дома подрыхну-подежурю. Только не выглядывай. Я тебя звать не буду и ты не зови меня.

Действительно, он успел часик покемарить, когда фургон, накатом, с выключенным двигателем подкатил к остановке и застыл. Швед проснулся сразу и, прикрываясь кустами, стоявших уже без листвы, подполз к бетонной остановке.

Кого-то положили на лавочку и он стонал.

– Да потерпи ты!
– Раздражённо и громче чем стон, приказали раненому.
– Сейчас к продавщице, маг возьмём, потом москвичей потрясём. У тех должна быть аптечка.