Чтение онлайн

У меня есть идея, что я могу сделать, но она не вызовет восторга. Мой дедушка открыт новому, но Эйс непреклонен в соблюдении правил. Он не хочет выпускать ничего, кроме бурбона. Никакого бурбона, выдержанного в специальных бочках, или чего-то, что может увести нас от сути того, что производит «Фокс Бурбон». Из-за этого я не могу найти подходящий момент, чтобы предложить свою идею, поэтому я игнорирую вопрос Гриза, когда он его задает.

Прочистив горло, я смотрю в зеркало, одним движением смахивая конденсат. Морщин вокруг глаз стало больше, чем я помню. Но на голове по-прежнему много волос. Это одно из преимуществ мужчин Фоксов. Даже у Гриза все еще густая шевелюра. Хотя сейчас она почти белая, как и его густые усы. Когда-то мы с ним были очень похожи. Наши волосы темнее, чем у моих братьев, и становятся волнистыми, когда отрастают. Может, пришло время сменить образ. С помощью бритвы я привожу в порядок шею, но щеки не выбриваю начисто, а оставляю пятичасовую щетину. Сейчас середина зимы, и погода достаточно холодная.

— Папа, ты скоро? Мне нужно взять халат. — Лили стучит, потом еще раз, громче, всего через пару секунд. — Ты меня слышишь? Ты опять пялишься на себя в зеркало?

Господи, этот ребенок.

Усмехнувшись, я оборачиваю полотенце вокруг талии и открываю дверь.

— Почему твой халат в моей ванной?

Она закатывает глаза. В ее девять лет у нее уже отлично это получается.

— У тебя ванна лучше, пап.

Я улыбаюсь ей.

— Купил тебе новые бомбочки для ванны.

Ее глаза загораются, когда они встречаются с моими в зеркале.

— Да, где?!

— Положил их на полку. — Я киваю в сторону угла. Мне несложно быть папой девочек. Если бомбочки для ванны вызывают у них такие улыбки, то я с радостью куплю им столько, сколько они захотят, пока они не увлекутся чем-то еще. Мои дочери уже достаточно наплакались и настрадались за свою короткую жизнь. Они заслуживают лучшего, чем то, что им выпало.

Я прохожу в гардеробную и выбираю пару джинсов для сегодняшнего вечера.

— Уютный ванильный крем и искрящийся редлберри. Папа, редлберри — это ведь не настоящий фрукт, верно?

Я перебираю свои рубашки, когда она находит меня.

— Не думаю, Лил, — кричу я из гардеробной.

— Здесь написано, что это не настоящий фрукт. — Она поднимает мой телефон, чтобы показать результаты поиска. — О, тебе пришло сообщение. Дядя Эйс говорит, что пьет с парой придурков в «Midnight Proof». — Ее глаза расширяются, губы сжимаются, когда она осознает, что только что сказала. — Я просто прочитала.

Изогнув бровь, я протягиваю руку за телефоном.

— Не читай мои сообщения, пожалуйста. С тебя причитается в банку ругательств.

— Технически, с дяди Эйса.

Я надеваю очки и смотрю на экран.

— Лили, на мой телефон установлен пароль.

Кивнув, она улыбается.

— Я знаю дату своего рождения, папа.

Как я могу не рассмеяться и не поаплодировать этому? Но я продолжаю строить из себя строго отца еще пару минут.

— Как ты узнала, что это твой день рождения, а не Ларк?

Она подходит к дальней стене гардеробной, встает на маленький табурет, и тянется к ряду темных рубашек.

— День рождения Ларк ты используешь как пароль к компьютеру. А свой день рождения — для пароля на всех дверях.

— Серьезно? — Я сохраняю невозмутимый вид.

— Вот! Надень это. — Она протягивает мне черную рубашку, а затем спрыгивает с табурета. — Она больше всего тебе идет.

— Держись подальше от моей электроники, малышка, — кричу я ей вслед.

Спускаясь по лестнице, я замечаю Ларк, разлегшуюся на диване и смотрящую Netflix. Я разглядываю ее внимательнее, потому что моя одиннадцатилетняя девочка с каждым днем все больше похожа на подростка — косы и платья сменились спортивными футболками, гольфами и блеском для губ. От этого, честно говоря, у меня щемит в груди.

— Ларк, тебе не понравятся мои следующие слова, но я все равно их скажу. — Я смотрю на часы. Грант будет здесь с минуты на минуту. — Тебе нужно посмотреть что-то вместе с сестрой.

— Ну, пааап, — стонет она. — Почему я должна это делать? Лили сейчас даже не здесь. — Она быстро садится и смотрит на меня, пока я иду в сторону кухни.

Я достаю упаковку с мороженым и две вазочки, когда моя старшая бросает на меня убийственный взгляд. Я думал, что это случится только через несколько лет, но Ларк вот-вот исполнится двенадцать, и моя милая девочка быстро превращается в огнедышащего дракона, обуреваемого хаотичными эмоциями. А еще она больше не смеется над моими шутками. Она закатывает глаза, хмыкает или, что мне больше всего нравится, игнорирует.

— Так ты уже решила, что хочешь устроить на свой день рождения в этом году? — Я задерживаю дыхание, ожидая и надеясь, что она планирует просто потусоваться с парой друзей.

— Спа-вечеринка с ночевкой с несколькими девочками из моей команды по софтболу, и, возможно, с несколькими из моего прошлогоднего класса. И этого года тоже. Может быть.

Слава богу. С несколькими подружками я справлюсь.

— Ладно, кто планирует эту спа-вечеринку с ночевкой?

Она улыбается, но улыбка шкодливая. Еще до того, как она отвечает, я понимаю, что не понял, на что согласился.

— Может быть, тетя Хэдли сможет помочь тебе?

Черт. Я косо смотрю на нее, беру две ложки и протягиваю одну ей. Приподняв брови, я описываю своей круги в воздухе.

— Что это значит — «помочь мне»? Тебе придется рассказать, как ты себе это представляешь. И о каком количестве приглашенных идет речь?

— Пятнадцать или около того. — Она поднимает глаза и видит выражение неподдельного ужаса, которое я пытаюсь скрыть.

Но я уже качаю головой.

Вслед за этим она говорит:

— Это не так уж много, папа. И мы, наверное, даже не будем спать. Мы, скорее всего, будем делать маски для лица и бальзам для губ.

— Ларк, это вся команда по софтболу. А не несколько друзей, — говорю я так спокойно, как только позволяет моя выдержка. — Можешь выбрать двух?

Она тяжело выдыхает и наклоняет голову, словно вопрос был нелепым.

— Папа…

Очевидно, что это был неправильный вопрос — почти подросток дает мне шанс подумать еще раз, каким родителем на самом деле я являюсь.

— Моя команда по софтболу — мои лучшие друзья, но если я приглашу кого-то из них, то мне придется пригласить всех. Так что их будет около двадцати.

— Это меня не радует. Что случилось с пятнадцатью? Это число мне нравилось больше.

Она закатывает глаза, но вместо того, чтобы позволить ей провалиться в кроличью нору убеждения «мой папа — просто позор», я открываю крышку упаковки с мороженым и пытаюсь сменить тему.

— Давай, скажи мне, яд ли это, прежде чем я попробую. Ты моложе, у тебя больше шансов выжить.