Чтение онлайн

Этот вопрос сбивает меня с толку. Я бросаю взгляд на телефон — чуть больше десяти утра, значит, я спала меньше пяти часов. Но я точно знаю, о чем она говорит. Кевин Костнер, прежде чем стать владельцем ранчо, был фермером в Айове, который строил бейсбольное поле, полагая, что если он это сделает, то величайший бейсболист всех времен появится и сыграет на нем.

— Да. Несколько раз, вообще-то. Кажется, для тебя это немного старый фильм. — Я наблюдаю, как она смотрит на поле, опустив подбородок на колени. — Тебе понравилось?

— Кое-что, — говорит она. — Если ты веришь во что-то, прислушиваешься к своей интуиции, то в конце концов все получится.

Я чувствую эти слова — прислушивайся к своей интуиции. Не так уж часто мне доводится общаться с детьми. Я веду не тот образ жизни, чтобы часто встречаться с ними, и я определенно не ожидала, что кто-то из них произнесет слова, которые так сильно меня заденут.

— Моя мама часто говорила это. — Я украдкой смотрю на нее. — Делай то, что кажется правильным, и все получится. — От меня не ускользает, насколько иронично это звучит, учитывая, как все сложилось у нее. У нас.

— Мне нравилась твоя мама. Шелби, — говорит она с улыбкой, теребя край рукава. — Лошади всегда слушались ее, и она так смешила Гриза, что он краснел.

Мэгги прислоняется к двери и прерывает ее:

— Эй, маленькие леди Фокс, хотите смузи?

Они смотрят друг на друга, а затем на меня, после чего Лили прячет лицо и издает рвотный звук.

— Что за смузи? — с любопытством спрашиваю я, посмеиваясь над ее реакцией.

Мэгги разражается смехом и говорит:

— Отвали, Фэй. — Она делает глоток, а затем бормочет: — Это предложение предназначалось не тебе.

Это самое большое количество слов, которое я услышала от Мэгги с тех пор, как бросила сумку у входной двери, и она поняла, что я серьезно настроена остаться здесь. Она удвоила свой пыл и стала настоящей сволочью. Может, молчание было лучше.

Лили прочищает горло.

— С тебя пять долларов, Мэгги, — говорит она, даже не поднимая глаз.

Ларк шепчет мне:

— Ты не хочешь смузи. Он зеленый и пахнет ногами.

Мэгги фыркает, отходя от сетчатой двери, и я не могу удержаться от еще одной улыбки. Женщина со вспышками гнева в середине третьего десятка не может не быть забавной.

— Разве вы двое не должны быть в школе? — Кричит она изнутри.

Я смотрю на них.

Прежде чем я успеваю что-нибудь спросить, громкий хлопок дверцы грузовика заставляет нас всех повернуть головы к подъездной дорожке.

— Ларк и Лили Фокс. Вы, должно быть, шутите. Полчаса назад я видел, как вы садились в школьный автобус. И тут мне на глаза попадаются две девочки примерно того же возраста, что и мои. На одной из них розовая пуховая куртка, и я говорю себе, это не может быть Лили Бернис Фокс. Она сейчас в школе. А кем может быть другая, более взрослая и разумная, рядом с ней? Определенно не ее сестра, Ларк. Это просто невозможно.

Его саркастичный тон заставляет сдерживать улыбку, и у меня внутри все переворачивается, как будто я тоже в беде. То же самое чувство я испытала, когда увидела его тем вечером в баре.

Ларк бормочет:

— У нас большие неприятности.

Лили кричит:

— Папа, ты же говорил, что иногда нужно устанавливать свои собственные правила. Так что мы так и поступили.

Он едва удостаивает меня взглядом, но, поскольку его внимание приковано к дочерям, я пользуюсь этим и рассматриваю его. При свете дня Линкольн Фокс необычайно красив. У него густая копна темных волос, что является роскошью для большинства мужчин около сорока. Я всегда помнила его чисто выбритым, но сейчас его бакенбарды соединяются с щетиной. Все, у кого есть пульс, почувствуют его уверенность и без сомнений признают, что он самый красивый из Фоксов. И каким-то образом он стал лучше. Светло-голубые глаза за очками в темной оправе заставляют меня еще больше желать его внимания. Почему я не сказала ему отвалить той ночью, ума не приложу. Но сейчас, в роли взбешенного отца, он тревожно сексуален. Было бы гораздо лучше, если бы с возрастом он стал выглядеть хуже.

За свою жизнь я совершила немало сомнительных поступков и приняла несколько неблаговидных решений. Я знала, что однажды мне придется за них ответить. Я и представить не могла, что карма явится ко мне в джинсах Wranglers, чистой черной рубашке и темном шерстяном пальто, и будет игнорировать мое присутствие.

Холодок пробегает по рукам и ногам, напоминая, что я практически на улице и одета не по погоде.

Всякий раз, когда я слишком долго думаю о Линкольне Фоксе, я испытываю сочетание ненависти и раздражения. Мы оба загнали друг друга в угол. Я ненавижу то, что он оказался там в ту ночь. Я ненавижу то, что эта ночь сделала со мной. Ненавижу, что он увидел, понял и сохранил в тайне. Ненавижу, что из всех дерьмовых людей, с которыми я сталкивалась, человек, на которого я затаила обиду, был, вероятно, самым благородным. Это раздражающе неудобно.

Его пристальный взгляд на мгновение встречается с моим, и, о да, ненависть и раздражение смотрят на меня в ответ.

— Почему ты здесь?

Я оглядываю веранду.

— Технически это все еще мой дом. Ну, по крайней мере, его половина. Почему ты здесь?

Язвительно рассмеявшись, он потирает рукой шею, повторяя про себя вопрос более спокойно.

— Почему я здесь? — Он смотрит на своих девочек. — Пойдемте, — выплевывает он, стоя на нижней ступеньке веранды.

Но тут вмешивается Ларк:

— Папа, пожалуйста, можем мы денек отдохнуть? — Она молитвенно складывает руки. — Нам всем нужны дни душевного здоровья.

Я пытаюсь скрыть свое веселье. Она права. Всем нужны, но я не думаю, что ее отец купится на это. Особенно после того, как увидел, что я разговариваю с ними.

— Я не знаю, чему ты улыбаешься. — Мои глаза встречаются с его, когда я понимаю, что он обращается ко мне.

Я поднимаю брови.

— Когда я закончу разбираться с этим, — говорит он, указывая на своих девочек, — мы с тобой немного побеседуем.

Я качаю головой, улыбаясь такой дерзости.

— Я так не думаю, Фокс...

На его лице появляются ямочки, и он ухмыляется в ответ, как будто мои слова показались ему смешными. Он опускает взгляд вниз и засовывает руки в карманы куртки.

— Лили и Ларк, садитесь в машину.

Одна из них снова начинает спорить.

— О, да ладно…

— Сейчас же, — отвечает он таким твердым тоном, что я сама выпрямляюсь. Девочки торопливо спускаются по лестнице, но Лили останавливается и поворачивается, чтобы снова подняться по ступенькам.

Она тихо говорит:

— Вот. Это должно придать тебе храбрости. Не теряй его, ладно? — Она бросает серый камень рядом со мной. Когда он подпрыгивает и переворачивается, оказываются видны острые фиолетовые кристаллы.

Я сжимаю губы, стараясь не выдать своего веселья, пока она уходит, но когда я поднимаю глаза, то встречаю неодобрительный взгляд ее отца.

— Никуда не уходи, — говорит он, указывая на меня.

— Ты нарушаешь границы, — отвечаю я. Это те же слова, что я сказала ему пять лет назад на том кукурузном поле. Он не упускает этого из виду, прищуриваясь.