Чтение онлайн

Они нам рознь – а мы их разим!»

– Да заткнись уже! – крикнул кто-то в коридоре.

«Они приветствуют любой теракт в наших городах, если объявят, что он произведен во имя чьего-нибудь “освобождения”. Кивают друг другу: этого они в России заслужили. А чьи-то сестра или брат положены в гроб. Слышите? Ваши смерти там считают оправданными. Там нет разницы, погиб русский или татарин, якут или ингуш – главное, что погиб россиянин, а ему поделом. Не проявляют сострадания; что ж, и мы не проявим, пока не найдем понимания. Если хоть один человек в их стране поддержит террористический акт в наших городах и не будет осужден, – мы будем считать эту страну соучастницей.

Дежурными фразами о сочувствии нас теперь не убедишь – сочувствие должно быть деятельным!

Кое-кто и у нас намерен грозить не сжатым кулаком, а раскрытой ладонью. Кто, как не враг, обезоруживает нацию? Они хотят стравить нас, увидеть, как мы избиваем друг друга, – а мы будем лупить канадца и японца! Пусть их матери плачут над глупыми сыновьями, а ваши матери смотрят на вас с гордостью!

Будьте бдительны и не верьте тому, что вызывает ненависть», – закончилась речь традиционным рефреном.

Дослушав, Хайруллин поднялся и направился в ближайший кабинет.

Лера сидела в одиночестве. Судя по успевшему завять салату в пластиковом лотке, она находилась в отделе с ночи. Ее глаза были пустыми-пустыми – вроде как смотришься в окно пасмурным утром. Хайруллин сел в другом конце комнаты.

– Сегодня уйдешь вовремя. Неделя прошла. Гнаться ни к чему.

– Угу.

Хайруллин не уходил. Лера покосилась на него раз, второй – и наконец оторвалась от монитора. Объяснять свое присутствие Хайруллину не потребовалось.

– Версия, – озаглавила Лера начавшийся разговор.

– Преступник бесследно исчез. Убил тринадцать человек, не дав им ни разу вскрикнуть. При этом, судя по всему, разорвал их голыми руками. И так далее.

– Слишком много необъяснимого в одном деле.

– И мы прикидываемся, что это как-то сойдется само собой. Беремся за стандартные мероприятия, ищем очевидных подозреваемых. Наш прицел сбит. Мы предпочитаем не замечать, от чего отталкиваемся.

– От какой-то мистики, говорят.

– Не мистики, конечно, но определенно чего-то нетипичного. Чем пытаться объяснить каждую странную деталь по отдельности, нужно найти объяснение, которое охватывало бы все детали сразу.

– Вообразим, что убийца действительно обладает нечеловеческой силой, действительно способен становиться невидимым, действительно контролирует разум.

Хайруллин молча допустил это.

– У тебя есть идея. Которую, как ты считаешь, другие могли упустить. Почему они, лучшие сыщики, упустили, а ты – нет? Военное прошлое? Суперсолдат?

– О суперсолдатах в армии я не слышал. Но действительно думаю о каких-нибудь новейших военных разработках. Акустическое оружие, например. Подавило волю жертв, блокировало шум, разрушило ткани…

– Не объясняет картину повреждений. Не объясняет исчезновение. Но, допустим, это мы что-то пока проглядели.

– Или другой вариант – экзоскелет. Есть облегченные варианты для разведчиков, которые можно спрятать под одеждой.

– А, ты же служил в военной разведке. Нечеловеческую силу это хорошо объясняет. Но почему никто не слышал криков жертв?

– Он не дал им шанса вскрикнуть, убивал быстро.

– Нет ушибов – он не вырубал их одним ударом. Нет признаков того, что жертвам связывали руки или засовывали кляп. Выглядит так, будто их рвали живьем, а они молчали. Хотя кое-кому быстро оторвали голову… Как он исчез?

– Реактивный ранец.

– Ты серьезно?

– Да. Есть компактные модели, не для полета, а, скорее, затяжного прыжка. У нас такие использовались – очень удобно в горах.

– Тогда он мог бы сразу прыгнуть за пределы поля видимости камер, которые мы проверяли. Но окно было закрыто.

– На падающий крючок. Погода плохая – захлопнуло ветром.

– Кто проверял подоконник?

– Мы пытались выяснить, не спустился ли он на альпинистском снаряжении, а это совсем другие следы.

– Случаи бывали. А вот реактивных ранцев криминальная летопись России еще не знает. Зачем такие сложности?

– Мне все же больше нравится версия с ранцем, чем с мистикой.

– Ранец шумит.

– У такой модели только стартовый выхлоп. Надо проверить, не срабатывала ли ночью сигнализация и нет ли под окном следов сгоревшего топлива.

В диалоге не было пауз. Но понимание всегда нужно обозначить вслух – формальности несовершенной человеческой коммуникации.

– Итак, – подвела черту Лера, – ищем военнослужащего, который имел доступ к экзоскелету облегченного образца и реактивному ранцу. Военная прокуратура должна организовать проверку складов.

– Скорее всего, участник боевых действий, у которого отмечались проблемы с психикой. Воевал на Ближнем Востоке и был разведчиком.

– «Расцветающие ирисы». Вспомнил кого-то из сослуживцев?

Хайруллин поднял взгляд, и Лера увидела глаза человека, которого тяжелые вериги прошлого утягивают в пропасть столь осязаемую, что легко было представить, как он падает со стула и исчезает.

– Нет.

И все же он вспоминал, но бесконечно плутая, пытаясь пройти даже не к блуждающему по Москве жнецу, а к самому себе.

В кабинет, разрушив настроенное, как струны, согласие, ворвался Эдуард; шкафы вздребезжали.

– О, сидит, задумалась! Небось, в мужиках своих разобраться пытается! – Лера скорчила ехидную гримасу. – Доброе утро, товарищ полковник!

Мужчины поздоровались. Эдуард жал руку хватко, навязчиво, Хайруллин – крепко, но не тратя силы, зачастую не глядя в глаза.

После ремонта никак не могли найти кабинет, предназначенный то ли Лере, то ли Эдуарду, так что пока их поселили вместе. Растрепанный, как из-под ливня, Перс прошел к своему столу, запустил компьютер и отупело уставился в экран.

– Тебе самому включиться надо, – подсказала Лера.

Эдуард обвел коллег падающим взглядом.

– Если дети – радость, почему я всегда невыспавшийся и раздраженный?