Чтение онлайн

– Полиция предназначена для защиты жизни, здоровья, прав и свобод граждан.

– Какая-то бессмыслица, учитывая, что мы как раз помогаем граждан закрывать, – пробормотал Эдуард.

– Мы орган не карательный, – безучастно разъяснял Хайруллин, и Эдуард с интересом вспоминал забытые вещи. – У меня приказа карать нет. А защищать – есть. Знал я одного военврача… – Он, как отлаженный механизм, переключился на другую тему с отрегулированной интонацией. – Если к нему на стол в сознании попадали, он всегда спрашивал: «Сколько тебе отсечь?»

– Ха! – понравилось Эдуарду. – В профессиональном юморе хирурги нам фору дадут.

– Только он не шутил. Так он серьезно это спрашивал, что каждый замирал в страхе. Сколько от тебя можно отсечь, чтобы ты не пожалел, что с этого стола слез? Чтобы тот, кого ты помнишь – здоровый, красивый, дышащий жизнью – не остался на этом столе, а сполз какой-то оковалок? Солдаты – молодые ребята, многие ж стреляются, став инвалидами. Многовато отсекли. Мы здесь тоже наложили жгут, а теперь решаем: сколько отсечь? Возьмем лишку – сами семью погубим.

– А может, это им стоило об этом подумать, прежде чем людей на наших улицах резать? – сделался раздраженным Эдуард.

– Тот, кто резал, сядет. Считаем ли мы его брата опасным? Ты, Георгий, что думаешь?

– Нельзя мать без обоих сыновей оставлять, – не промедлив, откликнулся Гоша.

– А если через год он уже сам кого-то зарежет? – взыскательно смотрел ему в глаза Хайруллин. – Теперь уж напрочь. Все равно его отпустить?

Упрямый взгляд Гоши настоял на прежнем ответе.

– Иди, – кивнул Хайруллин Гоше. – Добивайся свидетельства против брата и закругляйся.

Едва дверь за Гошей закрылась, как прилетело сообщение о выезде следственно-оперативной группы на новый вызов: с одного из дворов исчезла дорогая машина.

– Угон, – поделился Хайруллин с Эдуардом. – «Арбу» последнюю увели.

«Арбой» прозвали отечественный представительский автомобиль, на который добровольно-принудительно пересадили чиновников.

– Сколько их не было с тех пор, как мы банду Ковыля разбили?

– Почти полгода. Надо проверить, не откинулся кто недавно по этому профилю на районе. – Хайруллин сверился со временем. – Ну да, встал на работу – а машины нет. Ищи ее теперь подо Ржевом.

– Откуда угнали?

Хайруллин назвал адрес. Эдуард ненадолго замер, как бы пытаясь охватить взглядом только ему видную картину; лицо его стало вдохновенным. Хайруллин не вмешивался в процесс: Эдуарду, чьи ноги с годами завязли в земле, эти художественные порывы целили душу.

– А я тебе не сходя с места скажу, кто это организовал. Заключим пари?

– Кто?

– Какая ты скучная личность, Рамиль, даже мертвым похороны не украсишь, – разочаровался Эдуард. Хайруллин терпеливо ждал. – Газизов.

Газизов был одним из приближенных Ковыля – единственным, причастность которого к преступной деятельности доказать не удалось. В банде он был своего рода атташе и встречался с представителями щепетильных заказчиков. И хотя на его физиономию указало сразу несколько свидетелей, ушлый тип вывернулся из объятий правосудия: никто не смог вспомнить из разговоров с ним компрометирующие детали.

– Он трусоват и едва-едва хвост успел убрать, чтобы не прищемили. Думаешь, прошел у него испуг?

– Смотри – двор не охраняемый. Замки у «Арбы» дрянь. Кто-то по старой памяти обратился к Газизову, может, не зная, что Ковыля закрыли, и он не удержался: уж больно дичь легкая. Сколотил банду на одно дело. Если его уже несколько дней как нет в городе – точно он организатор.

Хайруллин отыскал номер нужного участкового.

– Полковник Хайруллин. Как обстановка? Хорошо. Хорошо. Газизова давно не видели? А, ясно. Спасибо. – Он поднял глаза на Эдуарда, не скрывая некоего скупого эквивалента восхищения. Хайруллин признавал: в профессии он не так раскован и артистичен, как Эдуард. – Неделю уже на курорте греется.

– Так аванс получил. – Эдуард посмотрел на часы. Лицо Хайруллина покривилось, выразив почти отвращение, когда он обратил внимание на дорогостоящий механизм. – Три минуты! Дело раскрыто. На премию меня подпишешь?

– Да тебя не подпишешь, так ты хуже кислого пива будешь, – услышал свой голос Хайруллин. – Часы эти не носи в отделе.

Взгляд Эдуарда ударил штыком, но остался ржавым – жалобным и жалким. Хайруллин смотрел равнодушно, и Перс засомневался, что верно воспринял фразу, что она вообще прозвучала и не он сам первым подумал об этом.

– Гоша, – сменил тему Эдуард. – Глянем, как он там?

В неудобной коробке и в неудобный час был скован вольный человек, гордости которого не замечал враждебный город; она угасала там, где камень соединяется с камнем, но помнила край, где камень соединяется с небом. М. сидел, склонив голову, и осторожно поддакивал, слушая монотонные вопросы. Рядом, как бы забытый после какого-нибудь другого события, дремал предоставленный государством адвокат. Через объектив камеры за допросом наблюдали Хайруллин и Эдуард.

Захваченный гІолохъанчи был собран, чуял превышавших численностью врагов и, нелюдимо ожидая нападения, таил свой удар. Но он ожидал их атаки откуда-то из-за плеча, где стоял шкаф с бумагой, от старости похожей на папиросную, а оно последовало в лицо, застав врасплох.

– В какой момент ты достал нож?

– Я не доставал никакого ножа. – Отмашка из неудобной позиции была вялой.

– Ну как же? – удивился Гоша и полистал планшет. Его гость попытался заглянуть на страницы, но молодой оперативник отвернул экран. – Вот же: ты подошел, потерпевший послал тебя, – Гоша поднял глаза, – к едрене матери.

– К ядреной матери, – обиженно поправил собеседник, остро почувствовав искажение неродного языка.

Гоша на мгновение, которое могло разрушить всю тактику допроса, растерялся от такой удачи, но быстро сориентировался.

– То есть ты подтверждаешь, что это ты подошел к нему?

Младший М. был пойман врасплох: он подходил, но вовсе не в тот момент, а слова слышал издалека. Запутавшись, он всплеснул рукой и откинулся на стуле, злясь неизвестно на кого.

– Вы можете отказаться от дачи показаний, – подсказал очнувшийся адвокат.

– Я отказываюсь от дачи показаний! – объявил М. От волнения некоторые буквы на его языке захрустели и защелкали в соответствии с акцентом. Адвокат снова прикрыл глаза. Гоша проигнорировал возражение.

– Затем ты достал нож и нанес три удара…

– Я не наносил! – воскликнул М., чуть не прыгнув на стол. Гоша невозмутимо смотрел на него, что сделало бурный выпад подозреваемого неуместным. М. сел обратно, сгорбился; взгляд его отскакивал от стен и углов, ища выход.

– Потом подошел твой брат. Вы собирались забрать закладку с наркотой, которую искал потерпевший, но не нашли ее. И вместо этого прихватили телефон, деньги и паспорт. Похищенные вещи ты оставил брату. Или и тут все было иначе?