Чтение онлайн

– Нам с тобой, подруга моя, нельзя расслабляться. Никак нельзя. Мы с тобой должны торопиться делать добрые дела.

– А куда, шеф, торопиться-то? – задала Лера резонный вопрос.

– Куда? – Я многозначительно хмыкнул. – Раньше я тоже думал что некуда, теперь думаю по-другому. – Притормозил на красный сигнал светофора и объяснил: – Видишь ли, Лера, я тут недавно услышал, что не вся первичная энергия при Большом взрыве перешла в материю. Часть не перешла.

– И что с того?

– А то, что оставшаяся энергия в любой момент может перейти в материю. Бабах, и второй Большой взрыв расфигачит нашу уютную Вселенную. Кому мы с тобой после этого поможем?

– Прекратите издеваться, шеф, – хрюкнув, потребовала Лера, и прежде чем отключиться приказала: – Зарулите по дороге в какой-нибудь магазин, плюшек купите, новый чайник опробуем. И ещё молока возьмите, у нас тут кошка.

– Какая ещё кошка? – опешив, спросил я, но ответа не услышал. Моя верная помощница уже отключилась.

Не желая выглядеть занудой, перезванивать я ей не стал и, как только загорелся зелёный, сразу покатил к супермаркету. До него было двести метров, тридцать секунд езды и десять минут на то, чтобы куда-нибудь припарковаться.

С покупками я управился быстро, гораздо дольше простоял у кассы. Впереди стоящие затарились так основательно, будто ожидали наступления ядерной зимы. Я же в корзину помимо заказанных Лерой плюшек и молока (которое, кстати, неприятно удивило новой ценой), кинул только тортик, буханку хлеба и палку колбасы. Торт – для сладкоежки Леры, хлеб и колбасу – для себя любимого.

На выходе из супермаркета случилась катастрофа: столкнулся с кефирно-валидольного вида старушенцией. Шла впереди, внезапно наклонилась шнурок на кроссовке завязать, и тут я, не выдержав дистанцию, коленом ей в корму. Чуть не распласталась. Прихватив её за немаркого цвета плащик, я горячо-искренне извинился и кинулся поднимать апельсины, которые посыпались из её пакета с портретом Чебурашки в берете команданте Че. А когда протянул ей эти три омерзительно-оранжевых шара, тут-то и заметил, что у моей охающей-ахающей бабуленции на одной руке шесть пальцев, а на другой – четыре. Заметил и сам охнул-ахнул:

– Чёрная провидица!

– Тихо, тихо, тихо, – прошипела старуха и вцепилась жуткими ногтями в моё запястье с такой силой, что аж у самой костяшки побелели. После чего стала вертеть головой – услышал кто мой возглас или нет. Убедившись, что никто на нас внимания не обращает, натянула козырёк бейсболки на глаза и сказала с укоризной: – Чего, дракон, кричишь как резанный?

– Пардон, мадам, – смутился я.

– Провидиц никогда не видел?

– Видел и много раз, просто давным-давно не встречал.

– Иди, куда шёл, – проворчала карга. И отпустив мою руку, сказала вдогон: – Как говорится, лаша тумбай тебе, дракон, и ветер в крылья.

Но только я сделал шаг, она слизнула, воровато озираясь, с ногтей капли чёрной крови и приказала:

– Стой, где стоишь.

Я замер.

Она постояла несколько секунд с закрытыми глазами (при этом веки её дрожали, а глазные яблоки бились под ними, как бабочки в сачке), а когда глаза открыла, посмотрела на меня лукаво и поманила пальцем.

Когда я наклонился, она прошелестела мне в ухо:

– Берегись, дракон, каблук уже сломан. – Хихикнула гадко и добавила ещё: – Потеряешь каблучок, найдёшь значок. Большая ошибка. Однако спасёт.

И пока я весь такой заинтригованный пытался понять, что всё это означает, растворилась в толпе.

По-прежнему моросил дождь, ветер срывал с дерев листву, на город наползал вечерний сумрак. Ничего вокруг не изменилось. Абсолютно ничего. Только в тайнике, устроенном под мемориальной доской на фасаде дома N32 по бывшей Луговой, а ныне Марата, сжалось от внезапной тоски сердце дракона из славного рода Огло.

Сердце дракона Вуанга-Ашгарра-Хонгля.

Моё золотое сердце.

Глава 6

Кошка с шерстью лунного цвета бродила по кабинету с таким видом, будто жила тут всегда. Не гостьей выглядела, нет – хозяйкой.

– Откуда ты взялось, чудовище? – осведомился я, после того как накинул мокрый плащ на вешалку.

Кошка презрительно фыркнула, выписала хвостом восьмёрку и ничего не сказала.

Тогда я обратился к Лере, которая в тот момент поливала фикус:

– Откуда?

– Не знаю, – призналась моя работящая помощница. – Набиваю такая себе список использованной литературы и тут вдруг мяу-мяу-мяу. Гляжу, сидит на подоконнике. Давайте, шеф, оставим. А? Давайте?

– Кормить сама будешь.

– Легко.

– И выгуливать.

– Кошки, шеф, сами себя выгуливают.

– А как назовём?

– Ну… Не знаю.

– Без имени домашнему животному нельзя, – сказал я со знанием дела. – Никак нельзя.

– Тогда давайте назовём Красопетой, – предложила Лера.

Кошка издала такой звук, будто её сейчас вырвет, после чего запрыгнула на кресло для клиентов.

– Почему Красопетой? – спросил я.

– Слово нравится, – призналась Лера. – Правда, прикольное?

– Правда, – согласился было я, но тут же впал в сомнения: – Слушай, а это точно кошка? Что если мужик? Котяра?

Лера замахала на меня руками:

– Что такое говорите, шеф. Какой котяра? Смотрите – само изящество. И мордочка милая.

– Милая-то, милая, – сказал я, – но убедиться стоит.

Не успел я сделать и шага, как кошка с завидной прытью, но при этом весьма грациозно, заскочила на стол, с него на шкаф, вжалась в угол и приняла угрожающую позу. Шерсть при этом встала у неё дыбом. Жуткое зрелище. Рисковать здоровьем я не стал.

– Молодец, сестрёнка, – похвалила Лера кошку за неприступность, да ещё при этом одарила её и аплодисментами

– Да тут, смотрю, зреет феминистский заговор, – хмыкнул я.

Лера подбоченилась.

– А то!

– Уволю-выгоню к чёртовой матери.

– Не посмеете.

– Почему это?

– Потому что… Потому что вы добрый человек.

Насчёт "человека" Лера как всегда ошибалась, а насчёт того, что добрый… Ну, не знаю. Со стороны оно, конечно, видней. Но, если честно, всегда мечтал выглядеть не плюшевым медвежонком, а пареньком с отрицательным обаянием.

– Ладно, – примирительным тоном сказал я и определил пакет с провизией на стол. – Давай, подруга, разбирай. Ну и докладывай, чего нарыла в Сети.

Через десять минут я уже пил чай с монументальным бутербродом, Красопета лакала молоко из одноразовой чашки для запарки лапши, а Лера, с ногами устроившись на кресле для посетителей, пожирала (другое слово было бы враньём) бисквитный торт. Что, однако, не мешало ей рассказывать: