Чтение онлайн

– Самоубийство, – пояснил я, – весьма заразительная штука.

– Возможно, – помолчав, сказала она. – Но тут, как видите, не тот случай. Да и насчёт самоубийств… Не верю я, что наши барышни намерено покончили с собой. Не было у них на то причин. Уж поверьте.

У меня имелось, что на это ответить, и я ответил:

– Быть может, и не было у них причин, чтобы уйти, только иногда люди не находят причин, чтобы остаться. И потом, согласитесь, Инесса Романовна, чужая душа – потёмки,

Посмотрев на меня выразительно, она парировала:

– А своя?

Этой женщине палец в рот класть нельзя, с восхищением подумал я. Пиранья.

Поправил очки и сменил тему:

– Кто кроме вас двоих был тогда в комнате?

– Никого не было, – недолго думая, ответила она. – Антонина Михайловна, бухгалтер, с утра уехала в банк и с концами. У Свиридовой, у Ноны Ивановны, она у нас зам главного, в тот день внучка родилась, так что тоже отсутствовала.

– А Валентина Муразова где была?

– Ого, – хмыкнула госпожа Верхозина, – смотрю, подготовились.

– Есть такое дело, – не стал я умолять свои профессиональные достоинства.

– Ну-ну. А насчёт Муразовой всё просто. Валя у нас в офисе почти не бывает, на дому работает. Мы отсылаем ей тексты для корректуры "емельками", ну и она, разумеется, отвечает нам таким же образом.

Я кивнул:

– С этим всё понятно. – Помолчал, погонял для солидности туда-сюда морщины на лбу и задал новый вопрос: – Инесса Романовна, а вы не помните, о чём вы тогда с ним говорили?

– С кем? – уточнила она. – С Костей Звягельским?

– Ну да. Помните?

– Прекрасно помню, как ни помнить. Ни о чём мы с ним не разговаривали, некогда было, каждый своим делом занимался. Я редактировала очередной графоманский бред, бессмысленный и беспощадный, а Костя обновлял главную страницу сайта. Всё было как всегда, и ничего трагедии не предвещало. Но в какой-то момент мальчик оторвался от ноутбука, подошел к окну, какое-то время стоял там, глядя во двор. Закурил. Потом вдруг распахнул окно, запрыгнул на подоконник, произнёс сущую ерунду и в следующую секунду прыгнул. Знаете, "солдатиком" так. Я даже ахнуть не успела. Ну а дальше… Дальше – страшно, вспоминать не хочу. Уж простите.

– А что именно он произнёс, перед тем, как прыгнуть? – выдержав из деликатности небольшую паузу, спросил я.

– Это так важно?

– Очень.

– Не поверите, но он трижды нараспев произнёс слово "запотело". Знаете в такой манере, в какой плохие актёрки произносят фразу "В Москву, в Москву, в Москву".

– Это он про оконное стекло?

Она пожала плечами:

– Не знаю, возможно… Ещё вопросы есть?

– Пока нет. Разрешите, я тут немного осмотрюсь. Пять минут, не больше.

– Да ради бога.

Под скептическим взором (хорошо хоть не под презрительное прысканье) госпожи Верхозиной, я обшарил ящики столов, раскидал пульманы, поковырялся – вот работка-то! – в мусорных корзинах, заглянул в, на и за шкафы, вырвал из банки цветок, высыпал на газету землю, но ничего, чтобы могло хоть как-то походить на разряженную колдовскую гогу не обнаружил. Либо уже вынесли, либо не было её тут никогда.

– Всё? – спросила моя строгая собеседница, когда поняла, что об этом можно спросить.

– Всё, – отряхивая руки, ответил я.

– Я свободна?

– Конечно, только…

– Что?

Я вытащил записную книжку, следом ручку и, щёлкнув пипкой, спросил:

– Можно узнать номер вашего телефона?

– Зачем? – нахмурилась госпожа Верхозина.

– Ничего личного, – поторопился уверить я. – Но вдруг надумаю что-нибудь уточнить по делу.

Она посмотрела на меня так, как воспитательницы смотрят на распоясавшегося ребёнка, однако номер назвала.

Я помотал головой:

– Нет, нет, ваш домашний стараниями господина Холобыстина мне известен, меня интересует мобильный.

– Мобильного пока нет, – сказала она. – Старый недавно утянули, новым обзавестись не успела.

– Утянули? – зацепился я за столь важную информацию. И выпалил вопросы один за другим: – Где? Кто? Когда?

– Это-то зачем? – поморщилась госпожа Верхозина.

– Не настаиваю, но… Инесса Романовна, это может оказаться важным. Весьма и очень.

Сопроводив свои слова вздохом недовольства, она сдалась:

– Ну, хорошо-хорошо. Расскажу, так и быть. Впрочем, рассказывать особо нечего, случай банальный. Приблизительно неделю назад забрёл к нам коммивояжёр, из тех, которые по бабским конторам шарахаются со всякой дрянью. Знаете, наверное?

Я кивнул, дескать, знаю, конечно.

– Этот, – не сбавляя темпа, продолжила госпожа Верхозина, – притащил зонты. Мало того, что сработанные кое-как, так ещё и расцветок ужасных. Гадость. Тошнотворная гадость. Облить керосином, и подпалить. Правда, Антонина Михайловна… – Тут госпожа Верхозина окинула меня быстрым взглядом и осеклась: – Ладно, это не важно. Важно другое. Когда этот проныра, так ничего и не продав, удалился восвояси, я обнаружила, что куда-то запропастился мобильный телефон. Костик сразу сообразил, куда именно, и тут же позвонил охране. Парни вроде как догнали воришку, однако упустили. Вёртким оказался наш коммивояжёр. Выскользнул, говорят, из рук, прыгнул в маршрутку, и всё – пишите письма мелким почерком. – После этих слов рассказчица с фаталистической, присущей сильным натурам, решительностью махнула рукой. – Да чёрт с ним, с этим телефоном. По правде сказать, допотопным был. Давно собиралась новый купить, да всё руки не доходили. Теперь вот дойдут.

– А как он выглядел? – стал я ковать железо, пока горячо.

– Телефон?

– Нет, коммивояжёр.

– Никак. Не запомнила. Что-то невзрачное и суетливое.

Что чайной розе какая-то там убогая тля, задумался я. Ответил: ничего. И, чувствуя, что её терпение на исходе, поторопился спросить:

– А больше ни у кого ничего в те дни не пропадало?

– Не знаю, не слышала, – ответила она.

Я стянул с мизинца перстень с топазом и протянул ей.

– Возьмите.

– Зачем?

– Надо. Оберег.

– Ай, бросьте.

Оттолкнув мою руку так резко, будто я дохлую крысу протянул, госпожа Верхозина тут же развернулась и вышла в коридор. Мне ничего не оставалось, как вернуть кольцо на палец (не мог же я его всучить силой) и выйти следом.

Секунду-другую ещё теплилась надежда, что, увязавшись, сумею задать по пути два-три уточняющих вопроса, но, заперев дверь, упрямица попрощалась со мной таким тоном, что стало понятно: в моих рыцарских услугах тут не нуждаются. К тому же пошла почему-то не к лестнице, а в другую сторону, в сумрак коридора.