Чтение онлайн

– Работа такая у нас, шахтёров, – коротко ответил я. Но затем, пока скидывал плащ и боты, всё-таки рассказал (за не имением времени, не вдаваясь в подробности) о том, что со мной произошло у моста через Ухашовку. После чего спросил: – Ну а где твои?

– В комнате Вуанга, – ответил Ашгарр и зачем-то показал рукой, будто я не знал, где это.

Поэт уложил тела посреди вечно пустующей комнаты воина с какой-то немыслимой аккуратностью – ножки вытянуты, ручки прижаты к бёдрам. И даже головы приставил.

– Ты уверен, что котелки не перепутал? – спросил я, разглядывая эту мрачную инсталляцию.

– Этот вот поплотнее, – показал Ашгарр на левого, – значит, и помордатее.

Я согласился:

– Логично.

Парням было лет по тридцать, плюс-минус год-два. Парни как парни – стильные стрижки, модные шмотки, не гопники по виду, но и не метросексуалы. Плотный (тот, что был в плаще) походил на менеджера среднего звена, второй (тот, что был в куртке) – на бандита средней руки. У того, что походил на менеджера, лицо было спокойное (не до безмятежности спокойное, а сосредоточено-спокойное), лицо же "бандита" перекосило от ужаса, и теперь само навевало ужас.

– Карманы обшманал? – спросил я.

Ашгарр покачал головой:

– Нет.

– Чего так?

– Ну… как сказать….

– Понятно. Побрезговал. Тогда учись, студент, пока я жив.

Документов у мертвяков при себе не оказалось, зато у одного нашлась заточка, а у второго – финский нож с красивой, до умопомрачения красивой, наборной ручкой. Это всё. Ни лопатников, ни банковских карт, ни мобильников, ни ключей. Знали ребята, куда и на что идут.

Я передал оружие Ашгарру:

– Кинь куда-нибудь.

Сам вновь склонился над трупами и засунул палец в пасть сначала одному, потом и другому.

Мои худшие предположения подтвердились.

– Что там? – заглядывая мне через плечо, поинтересовался Ашгарр.

– Вампиры, – доложил я и вытер руку о штанину "бандита". После чего расстегнул на нём куртку и разорвал рубаху на груди. Над левым его соском синела татуировка в виде коронованной жабы. Точно такую же лупоглазую царевну я нашёл и на загорелой груди "менеджера". Чертыхнувшись, я обернулся к Ашгарру: – Видишь?

– Вижу, – сказал он. – Только не совсем понимаю, что эти тату означают.

– А то и означают, что парни из стаи Дикого Урмана.

– Это плохо или очень плохо?

– Это никак. Но если Урман решит, что мы его парней уделали, то…

– Что?

– Вспотеем.

Ашгарр нахмурился и, сложив по своему обыкновению руки на груди (чисто Наполеон Бонапарт), спросил:

– Ну, и что мы, Хонгль, будем со всем этим делать?

Я не ответил, не до того мне было. Ухватив голову "бандита" за волосы, обследовал поверхность среза.

Не дождавшись ответа, Ашгарр присел рядом:

– Чего такого интересного узрел?

– Смотри, – показал я. – Видишь, как мясо спеклось и все сосуды опалены. Потому и крови не было.

– Огненный луч?

– Так точно.

– Полагаешь, инхип?

– Не-а, Молотобойцы не причём.

– Думаешь?

– Тут и думать нечего. Случись официальная ликвидация, Архипыч нас обязательно бы предупредил. А если тайная… На тайную они бы со штатными мечами не пошли. Факт. Не дети подставляться.

– Тогда кто, если не они? – нахмурил лоб Ашгарр. – Истребители?

– Вопрос, – заметил я. – Большой вопрос. Вдогон другому: какого беса дикие вампиры решили напасть на старого дракона?

– Версий нет?

– Честно?

– Честно.

– Сплошной туман и ни одного просвета.

Ашгарр вздохнул и вновь озаботился:

– Ну, так и всё же, Хонгль, что будем делать?

– Будем разбираться, – ответил я. – Но прежде избавимся от трупов,

– Сейчас?

– А когда? Когда вонять начнут? – Я глянул на часы. – Два двадцать. Времени вагон.

– До чего? – уточнил Ашгарр.

– До рассвета, – пояснил я и, уже покидая комнату, распорядился: – Я в душ, а ты пока найди какие-нибудь старые простыни, пододеяльники… Короче, сам сообрази. Сообразишь?

– Уж как-нибудь, – обиженно хмыкнул Ашгарр.

Прежде чем зайти в ванную, я поинтересовался:

– Слушай, а пожрать есть что-нибудь? Жрать хочу, как медведь бороться.

– Суп на плите, – ответил Ашгарр, выглянув из гостиной.

– Суп? Суп это хорошо. А какой?

– Грибной. Дядя Миша Колун целое ведро боровиков притащил, я и наварил.

– Из целого ведра?

– Зачем. Часть на зиму заморозил.

– Ну ты, блин, и хозяйственный.

– Это похвала или упрёк?

Я стянул с себя насквозь промокший свитер и уверил брата-нагона:

– Похвала, чувак, похвала.

– Тогда живи, – разрешил Ашгарр. Хотел ещё что-то сказать, но заметил свежую рану на моей спине и осёкся.

Пока он ковырялся в шкафах и антресолях, я успел постоять под душем, смазать рану бальзамом собственного изготовления (аль мы не маги-чародеи), натянуть свежие шмотки и приступить к супу, который был чудо как хорош.

Я уже заканчивал, когда Ашгарр появился на кухне.

– Всё, – доложил он.

– Упаковал? – спросил я.

– Упаковал. В простыни. А потом ещё и в целлофан.

– Целлофан-то откуда?

– Холодильник когда купили, помнишь, упаковку на балкон кинули, так и валялась до сих пор.

– Говорил же, пригодится. А ты – давай вынесем, давай вынесем.

Ничего Ашгарр мне на это не сказал. Некоторое время наблюдал за тем, как я энергично работаю ложкой, после чего спросил язвительно:

– Слушай, Хонгль, а тебя не выворачивает?

Я оторвался от тарелки.

– Ты это о чём?

– В квартире два трупа, а ты наяриваешь, как ни в чём не бывало.

– Вот ты про что, – ухмыльнулся я. – Не-а, не выворачивает. – Зачерпнул со дна гущи погуще и, прежде чем закинуть в рот, в свой черёд спросил: – Смотрю, потянуло на труды знатоков инфернального.

И кивнул в сторону лежащей на разделочном столе книги Томаса Манна.

– Потянуло, – признал Ашгарр.