Чтение онлайн

зоваться пьяной женщиной. «Звериные инстинкты» же. Ничего не вышло, никто не воспользовался. Потом ещё раз я попытала счастье на какой-то вечеринке, куда пригласили незнакомых парней. Я подпоила одного и сама напилась и стала к нему грязно приставать. Он отвечал взаимностью, но был очень пьян и ничего не получилось. После всего этого мне стало очень мерзко, я возненавидела себя. Мне было гадко, что я напивалась и навязывалась мужчинам, тогда как другие женщины могут строить обычные, нормальные отношения. А на меня даже по пьяни не смотрели. Я понимаю, что от меня просто разило проблемами, и мужчины это чувствовали. Неоднократно ко мне подкатывали феминистки, наверно по внешнему виду определяли. Но я к тому времени уже не хотела бороться с мужчинами. Мне хотелось обычной, нормальной жизни, которой я лишилась из-за того, что мамаша всё детство и юность накачивала меня своими кошмарами. Хотя если бы феминистки нашли меня лет в 14, то я бы с радостью и благодарностью влилась в их ряды. Тогда я реально считала, что всё зло вокруг — от мужчин. Сейчас мне 28, я непорочная девушка. Ирония, правда? Мужчины ищут девственниц, и вот она я. Хотя на самом деле не смешно. Я хочу семью, но всё это меня пугает, я чувствую смятение, понимаю свою полную несостоятельность в этом деле. И конечно в голове у меня не то что тараканы, а волки с медведями. Часто ловлю себя на мысли, что семья для меня — как другая галактика: недосягаема». В данной истории мы видим влияние деструктивного материнского (анти)воспитания на дальнейшую жизнь дочери. «Заразив» дочь мужененавистничеством, мать сломала ей судьбу. Чаще всего, избавившись от мужа, мать начинает искать нового. Выглядит это как собирание мужчин, которое разве что немногим лучше, нежели беспорядочные половые связи. Мать периодически не ночует дома или приводит мужчин к себе. Будучи с дочерью, например, на отдыхе, флиртует, знакомится, завязывает отношения с новыми мужчинами. Дочь видит у мамы всё новых и новых кавалеров, что отпечатывается в виде импринтов: «мужчин у женщины должно быть много». Когда такая девочка вырастает, она проявляет склонность к многочисленным связям, изменам. Из-за этого она не способна поддерживать длительные отношения: ей быстро становится скучно с одним мужчиной (мужем), она отправляется на поиски новых. Се264

мья с такой женщиной становится невозможной. Многие женщины подобного плана считают, что хотят семью (говорят об этом), но по факту не способны к ней. Как тот скорпион из анекдота с лягушкой. Это подтверждает исследование учёных Университета Огайо (Клара Кэмп Душ с соавторами). Они доказали, что у распущенных матерей дочери тоже проявляют склонность к большому количеству половых партнёров. Это приписывается генетическим механизмам — хотя, скорее всего, воспитание тоже сильно влияет. Ведь дочери отлично видят личную жизнь матерей. Подобное поведение воспринимается ими как норма и становится сценарием на всю жизнь. Наблюдение из моей практики. М, 29 лет. Обратилась из-за того, что «не получается создать семью, отношения разваливаются, либо я ухожу, либо мужчина». В ходе беседы выяснено следующее. Интерес к противоположному полу и начало половой жизни ранние. К 29 годам в качестве половых партнёров имела более 20 мужчин. Точную цифру назвать не может, поскольку часть связей были внезапными, с незнакомыми людьми в барах и на дискотеках, когда М. была в состоянии опьянения и плохо помнит эти эпизоды. Из более чем 20 связей около 10 было «серьёзными», то есть длились как минимум несколько месяцев. С четырьмя мужчинами пыталась создать семью, жили вместе, был общий быт, бюджет, планировали детей. С одним мужчиной прожила три года, с другим — три с половиной. Оба раза расставание инициировали мужчины. М. жалуется, что «на мужчин нельзя положиться». При исследовании отношений обнаружено следующее. Внимание мужчин привлекает сама: флиртом, сообщениями в мессенджерах, хотя и не отдаёт себе в этом отчёта, считает, что «мужики на меня липнут». Мужчинами не манипулирует, быстро с ними сближается: «со мной очень легко, я открытая и не кручу динамо». Быстро (уже на 1-3 свидании) вступает в половую связь, которую инициирует либо сама, либо это делает мужчина. «Я с пол-оборота завожусь. Иногда мне только скажет «привет», и я уже готова, тащу его в укромный угол». К интимным отношениям относится легкомысленно, один раз от неизвестного партнёра заразилась венерической болезнью, долго лечилась. Случайные связи почти не запоминает, но к мужчинам, с которыми встречалась, сильно привязывалась в начале отношений. «Каждый раз мечтаю: вот это моя половинка, теперь уж навсегда». Испытывает сильные, иногда даже чрезмерные эмо265

ции по отношению к мужчинам. Ради свиданий готова приезжать даже в другой город (одни отношения были междугородными и длились около полугода). Старается максимально часто и долго быть с мужчиной, старается приехать на как можно более долгое время или съехаться вместе. В быту принимается за женские дела: готовит, стирает, наводит порядок в квартире, старается угодить мужчине в этом. Ей это нравится: «Ради него на всё готова, если я понимаю, что для него, то любая работа по кайфу». «Но готовлю я плохо». Конфликтов не отмечает, наоборот, говорит, что всё развивается «образцово». Через некоторое время (от месяца до двух лет) начинает замечать перемены в своём отношении к этому мужчине и семье с ним, а также начинает обращать внимание на других мужчин. «Вот как будто только одну еду ешь, начинает приедаться, а вокруг как продуктовый магазин». «То семью хотела с ним, хоть пять детей, а потом ловлю себя на мысли, что нет, не хочу от него». Начинает испытывать скуку со своим мужчиной, интимные эпизоды становятся реже по её инициативе. Принимается флиртовать, заигрывать с другими мужчинами, в том числе в социальных сетях. Переписки быстро приобретают интимный характер. В реале принимает ухаживания от коллег, знакомых. Ищет знакомств в барах, на «тусовках», на разных мероприятиях (концерты музыкальных групп и т.д.). Далее либо сама М. уходит к очередному любовнику, либо завязывает параллельные отношения, о которых узнаёт её мужчина и расстаётся. Всё повторяется сызнова. Самостоятельно М. всё, приведённое выше, не отслеживает, не осмысливает. Считает, что «всё ломается само, то всё хорошо, а то вдруг трык - и как будто ветку сломали». В суждениях непоследовательна. Вначале говорит «как с этими мужиками-то? Им верить нельзя. То всё нормально, я идеальная жена, а то раз! — и уходит!», затем «они мне надоедают быстро». Родительская семья развалилась, когда М. было два года. Предполагаю измену со стороны матери. Своего отца М. почти не помнит. Мать после развода принялась искать нового мужа. Имела много мужчин, которых приводила к себе (дочь для этого отводила своей матери, которая жила неподалёку) или уходила к ним на 2-3 дня. «Троих я лично знаю, это те, с кем она меня знакомила, называла их для меня «папой». «Одного она приводила, наверно, в неделю раз, а 266

меня к бабушке. Мне тогда было лет семь». «Когда мне было четырнадцать, мать кого-то нашла наверно и по две ночи не ночевала дома, иногда по три. Но я его не знаю». «К одному мы на дачу ездили летом, там весело было, у него две дочки тоже. Мы играли. Но его мне «папой» не представляли». «Но, думаю, их было больше десяти, если всех посчитать». «О некоторых я не знала». «Мать бабушке называла незнакомые имена». Отец в жизни дочери участия не принимал. «Я представляю, он не смог наверно мать простить из-за развода». Бабушка в советское время была манекенщицей, имела популярность у мужчин. Замужем была трижды, мать М. – дочь от второго мужа. Воспитывал её отчим. Анализ случая. Перед нами типичная, прямо хрестоматийная история, где из поколения в поколение женщины передают друг другу направленность на промискуитет. Они не способны поддерживать длительные отношения, а потому не могут создать крепкую семью. При этом дамы пускаются в новые романы, меняют мужчин, что путём импринтинга впечатывается в характер дочерей. Вырастая, женщины склонны к многочисленным половым связям, в том числе и случайным. Сдерживать свои инстинктивные порывы не способны, да, видимо, и не считают нужным. К мужчинам, которые понравились и с которым захотелось «строить семью», вначале испытывают сильные эмоции («гормональный угар»), которые относительно быстро проходят, и женщине требуется новая «доза» любви с другим мужчиной. Я таких называю «любовные наркоманки». Длительные отношения поддерживать не могут. Как быть с мужчиной - М. не знает, считает, что главное в отношениях — это интим, основная ставка делается на него. Его, по мнению женщины, должно быть много, тогда мужчина не уйдёт. В других аспектах семейной жизни М. не имеет опыта, навыков. Пытается, как положено хорошей жене, активно заниматься бытом, но получается плохо. Причин несколько. Во-первых, она не видела заботы о быте и мужчине в родительской семье, поскольку постоянного мужчины, отца семейства, главы семьи там не было. Девочке попросту негде было усвоить важность этого аспекта. Во-вторых, мать была увлечена поиском мужа и бытовой вопрос для неё был далеко не на первом месте. Это отложилось в личности девочки, и, повзрослев, она следует общим установкам («жена должна заниматься 267

бытом»), но не умеет и учиться не хочет: иначе она научилась бы готовить. По факту, для неё быт, забота о мужчине не являются приоритетными. Полагаю, она выполняет это из-за того, что иначе мужчина расстанется, поняв, что перед ним никчёмная в бытовых вопросах женщина. М. не выстраивает «человеческой» эмоциональной связи с каждым их мужчин. У них нет общих интересов, мировоззрения, ценностей, жизненных целей. Мужчин выбирает половым влечением. По сути, кроме «гормонального угара» и интимных переживаний между ними нет ничего, что цементировало бы отношения и их личности внутри отношений. Поэтому когда влечение у женщины начинает спадать, она теряет к мужчине интерес и принимается за поиски нового, не разрывая при этом отношений со старым. Такие измены имеют характер серийных, то есть повторяются из отношений в отношения. Некоторые мужчины замечают неверность женщины и расстаются. Между «длительными» отношениями М. вступает в случайные разовые связи, часто с незнакомыми мужчинами. Иногда подобные связи М. инициировала, находясь в «длительных» отношениях. Обращает на себя внимание то, что М. не может сама отрефлексировать, осознать причинно-следственные связи и закономерности, которые здесь описаны. Она действует будто бы на автомате, раз за разом повторяя один и тот же сценарий, причём полученный от матери. Даже когда мы в форме диалога разобрали все эти закономерности, М. продолжала говорить, что «мужикам только постель нужна, я не нужна», «не могу им верить, сегодня он с тобой, а завтра - с другой». То есть, даже пройдя логическую цепочку и поняв её, М. не может представить себя внутри неё, причём в главной роли. Будто это отдельно, как бы в кино, а она — отдельно. Такое поведение, основанное на импринтах, сценариях, неосознаваемых потребностях очень тяжело поддаётся корректировке даже при работе со специалистом, психотерапевтом. Самостоятельно уйти от данного формата поведения предельно сложно. Когда женщина расстаётся с очередными мужчинами, то транслирует дочери, что вот и этот очередной «папа» оказался подлецом, скотиной, гадиной. Все они такие, откладывается в голове у девочки. Это только усиливает, закрепляет мужененавистничество. Потом оно в неосознанном режиме будет влиять на её поведение всю жизнь. 268

Меняющиеся «папы» — это не только привитие дочери полигамии. Это ещё и опасность растления девочки. Среди педофилов распространены такие, которые намеренно вступают в отношения с разведёнными женщинами, даже женятся на них, чтобы получить доступ к ребёнку. Эта преступная схема описана давным-давно в романе Набокова «Лолита» и до сих пор распространена. В 2016 году я потратил несколько дней для анализа сайтов прокуратуры различных регионов. Задачей было посчитать соотношение осуждённых за педофилию отцов и отчимов. Получилось примерно 1:10, то есть на одного отцапедофила пришлось 10 отчимов-педофилов. Поэтому матери, которые из-за своих капризов или инстинктов разваливают семьи с хорошими мужьями и отправляются на поиск интимных приключений, совершают настоящее преступление против собственных детей. Но даже если всех этих ужасов безотцовщины удаётся избежать, даже если мать не бросается на поиски новых «пап» и не прививает дочери ненависть к отцу и всем мужчинам вообще, то ситуация всё равно далека от благополучной. Дело в том, что нормальное воспитание происходит так. Ребёнок живёт в семье и наблюдает за родителями и их поведением. Он впитывает (это называется импринтинг) образы матери и отца, их поведение как образцовое, эталонное. Во-первых, девочка смотрит, каков у неё отец. Какими качествами он наделён, как ведёт себя, как управляет семьёй, как выполняет свои семейные обязанности. Как он взаимодействует с матерью (то есть со своей женой). Этот образ (набор качеств) и этот формат поведения на всю жизнь становится «эталонным», то есть именно по нему женщина в дальнейшем станет выбирать себе мужа и будет ожидать от него такого же поведения, как вёл себя и действовал её отец. Во-вторых, девочка смотрит на мать. Какими качествами она наделена, как ведёт себя с мужем, как выполняет свои обязанности. Этот образ (набор качеств) и этот формат поведения становится «эталонным» уже для самой девочки. Именно так она будет вести себя с мужчинами и с мужем в частности, когда повзрослеет. Именно так она будет вести себя в семье. Напомню, что впечатавшиеся в детстве импринты действуют потом неосознанно. Человек далеко не всегда может объяснить, почему он поступает так, а не иначе. Например, женщина ведёт себя стервозно, хотя это раз за разом ломает её отношения и делает её несчастной 269

и одинокой. А оказывается, что так мать вела себя с отцом, когда эта женщина была маленькой девочкой. Такой формат взаимодействия с мужчинами впечатался в «подсознание» девочки и стал влиять на поведение. Зачастую всё это получается «выудить» только в рамках многолетней психотерапии. И то не всегда. Давай теперь перенесём всё это на современную семью. Девочка получает импринт предразводной вражды, то есть образ мужчины у неё запечатлевается как враждебный, а образ женщины - как агрессивный, доминирующий. В дальнейшем, повзрослев, эта женщина будет иметь доминирующий семейный характер, станет пытаться доминировать над мужчинами. Разумеется, мужчины-лидеры с такой семью создавать не станут, дальше знакомства дело не продвинется. Только подкаблучники. Вот так и получается, что женщина вынуждена выбирать только среди слабохарактерных, податливых мужчин. После развода отца вообще нет, то есть демонстрировать образ мужчины и паттерны мужского поведения некому. Девочка вообще не видит мужчину и мужское поведение в доме. В результате она понятия не имеет, кто такие мужчины и как с ними взаимодействовать. Иногда этот пробел пытается восполнить мать. Она начинает теоретически рассказывать, что из себя представляют мужчины и как с ними взаимодействовать. Но это всё равно что зайчиха будет рассказывать о тиграх и «как быть настоящим тигром». При всём желании женщина не сможет передать дочери ничего из мужского мира, потому что она там не была и мужчиной не является. Невозможно отдать другому то, чего нет у тебя самого. «Воскресный папа» или дед-дядя-старший брат эту проблему не решает. Для формирования правильного семейного воспитания нужен образ не просто мужчины, прохожего на улице или учителя физкультуры. Нужен образ и поведение именно мужчины -— главы семьи. Ведь, повзрослев, эта женщина будет искать себе не дядю и не учителя физкультуры, а мужа, главу семьи, отца общих с ним детей. Именно такой социальной роли должен соответствовать образ мужчины, предъявляемый девочке в детстве. Ему соответствует только родной отец, причём в статусе главы семьи. Ещё девочка не видит, как женщине следует взаимодействовать с будущим мужем: ведь её мать ни с кем не взаимодействует. Она одна. Поэтому девочка не получет знаний и навыков о том, как вести себя с мужем. Она не знает, как это — быть с мужчиной, строить с ним семью, 270

развивать отношения, жить под одной крышей и в виде «единой плоти и единой крови». Для таких женщин мужчина — что-то вроде шлемоносного казуара. Кто это вообще??? Что с ним делать??? Как с ним себя вести??? Чем кормить??? Куча вопросов и ни одного ответа. Но природа не терпит пустоты, и отсутствие образа личности и поведения мужчины, а также формат взаимодействия с мужчинами у девочки заполняется из суррогатных, вредоносных источников. Это всевозможные сериалы, «гламурные» журналы, ТВ-передачи, популярные песни и т.п. А там мужчины представлены как туповатые создания, которые только и знают, что бегать за юбками и пить. Женщины представлены агрессивными, доминирующими, вытирающими ноги об этих недотёп-мужчин. Единственное, на что, согласно этому информационному шлаку, пригодны мужчины ~ их использовать, манипулировать, доить. А женщинам следует менять их, как перчатки: в измене этим придуркам нет ничего плохого. Даже наоборот, «хороший левак укрепляет брак». Ну а вдобавок вся эта «культура» прививает разврат, беспорядочные половые связи, аборты, пьянство, одинокая жизнь. Этот навозный поток антисемейной пропаганды как раз и формирует у девочки то, чего они недополучила в семье. А теперь прибавь сюда подруг, которые своим порочным опытом, уговорами и насмешками склоняют девочку ко всему дурному: от ранней потери девственности до курева, пьянства и наркоты. 18-20-летние девушки (то есть девственницы) жалуются мне, что уже лет 5 испытывают прессинг со стороны не по годам «развитых» подруг. Те, которые сами хлебают грязь, пытаются напоить этой грязью окружающих. Затащить в собственную помойку. Ну и в довершение прибавим сюда отсутствие отцовского воспитания и контроля. Девочки, воспитанные без отцов, гораздо чаще как сами совершают преступления, так и становятся жертвами преступлений. Ранняя алкоголизация и наркотизация, ранние беременности, венерические болезни, девиантное поведение в виде побегов из дома, нежелания учиться и работать, «подрабатывание» сомнительными или даже совершенно отвратительными способами -— всё это последствия безотцовщины. Суммируй и подумай: каковы шансы у такой вот женщины найти достойного мужа и создать с ним крепкую, здоровую, многодетную семью?

Формируется явление, которое на интернет-сленге называется «бабья яма» или «однополая семья», состоящая из нескольких поколений одиноких женщин, живущих под одной крышей. Чаще всего это бабушка, мама и ребёнок. Иногда добавляются прабабушка или тётя. Воспитание девочки без мужчин формирует в ней импринты, которые делают невозможным создание крепкой семьи. Теперь уже она становится одинокой мамой, а её мама — бабушкой. Так «бабья яма» воспроизводит, тиражирует сама себя из поколения в поколение. Часто одинокая мать формирует манипулятивную связь с дочерью. Мать манипулирует чувством вины и ответственности дочери: «Ради тебя я отказалась от личной жизни», «всё моё здоровье ушло на тебя», «я всю себя посвятила тебе» и так далее. Дочь чувствует себя виноватой перед матерью, обязанной ей, всё время пытается ей угодить, живёт с ней, уделяет ей всё своё свободное время. В результате страдает её собственная личная жизнь. Создание крепкой семьи становится невозможной, поскольку женщина зациклена на матери, невротически привязана к ней. Мать, её драматическая «трагедия» и болезнь, часто вымышленная, занимает все эмоции женщины, становится её доминантой. Муж, семья отходят на десятый план, женщина не уделяет им внимание, не устанавливает и не сохраняет эмоциональные связи. Женщина либо живёт с матерью, оставив мужа, либо перевозит мать в дом мужа, где опытная манипуляторша вовлекает в свои действия уже и мужа, и детей, и даже родственников мужа. Все принимаются бороться с её вымышленной тоской, болезнью, депрессией, несчастьями. Поскольку весь этот хоровод даже отдалённо не похож на здоровую семью, то пара разваливается. Либо муж устаёт от безразличия, эмоционального (а иногда и физического) отсутствия жены, её гипертрофированного чувства вины перед матерью, либо сама жена понимает, что на две семьи жить не может, и выбирает мать. Очень часто мать ревнует дочь к её мужу и всеми силами разваливает семью, что ей быстро удаётся. История. Отредактировано мной. «Мне 34, и у меня нет семьи. Каждый раз, когда я кого-то нахожу и завязываются отношения, тут же что-то случается с мамой, и я вынуждена бросать всё и заниматься с ней. Она родила меня в 36 лет. Отца у меня не было. Я не помню, чтобы мама пыталась найти себе мужа. Личной жизни у неё не было, если и была, то я о ней не знала. Мы были очень близки эмоционально. 272

Я ей всё рассказывала, делилась всеми своими переживаниями. Она всё своё свободное время посвящала мне. Разговаривала со мной, читала книжки, играла, развивала, учила играть на пианино, мы много гуляли, ходили по выставкам и музеям. Одного я не понимала. Она всё время за меня переживала, боялась, что я заболею, что со мной что-то случится, что я простыну, отравлюсь, меня собьёт машина, а поскользнусь в ванне и ударюсь головой. Мне очень многого было нельзя: кататься не велосипеде, играть с детворой во дворе, особенно с мальчишками, далеко отходить от дома и многое другое. Я хотела пойти в секцию по фигурному катанию или художественной гимнастике, но мама была против, так как можно сломать себе позвоночник. Когда мне было лет 10, мама решила, что я тяжело больна. Она водила меня по врачам, и все говорили, что я здорова. Некоторые даже сердились, когда она приводила меня к ним в очередной раз, требуя найти болезнь. То у меня якобы эпилепсия, то хронический гепатит, то что-то ещё очень страшное. При этом я ни на что не жаловалась, на физкультуре выполняла без проблем все задания, маме даже советовали отдать меня в спорт. Идея, что я больна, пропитывала весь наш быт. Квартира превратилась в лазарет. Мама пичкала меня какими-то препаратами, водила к знахарям и экстрасенсам, считала, что врачи не могут найти болезнь. Ради этих походов и «ухода» за мной она даже уволилась с работы и стала подрабатывать частной практикой. Жили мы очень бедно, куча денег уходила на «обследования» и лекарства. При этом мама постоянно жаловалась, как ей тяжело, как она вся извелась, всю свою жизнь положила на алтарь материнства. Часто вспоминала, как за ней в молодости ухаживали хорошие парни, и как ничего не получилось. Каждый раз эти воспоминания заканчивались мини-лекцией о том, что она себя посвятила мне, что такой любви и заботы нет ни в одной семье, что я должна быть ей благодарна за это. Что она образцовая мать, которая готова за ребёнка жизнь отдать, а другие матери «побросали своих детей, бегают вон на улице». Такие тирады были сколько я себя помню. Когда я стала постарше, годам к 13-14, я сама стала противиться походам по врачам и экстрасенсам. Но появилась другая проблема — мальчики. Мама страшно ревновала меня к любому парню. Она читала мне нотации на тему ранней беременности, ВИЧ и других ужа2:73

сов. В каждом, с кем я дружила (просто дружила), она находила изъяны. Этот маленький ростом, тот шепелявит, этот двоечник, тот нудный и так далее. Часто передразнивала этих ребят при мне. Мне это очень не нравилось, раздражало, даже было неловко, что она так старается меня от них отвадить. Я ведь совсем не стремилась к постели, мне эта тема была не очень интересна. За время моего детства и подросткового возраста маме предлагали создать семью двое мужчин. Но обоим она отказала, так как «не сможет уделять им времени, не сможет стать хорошей женой, ведь уменя же ты». Я всегда чувствовала себя очень виноватой перед ней за это. Не понимала, чем я мешаю её отношениям, я ведь не инвалид, не хулиганка, со мной всё нормально. Хотя я и не очень хотела, чтобы в нашей семье появился мужчина в качестве моего «папы», но часто понимала, что это было бы лучше для всех. Мама наконец-то уделит времени самой себе, своей личной жизни, кто-то снимет с неё часть обязанностей, а я перестану чувствовать себя виноватой. Я никогда не отговаривала маму от замужества. И ей, и мне так было бы лучше. Когда я закончила школу, стала работать и поступила в университет на заочку. Жила я с мамой, съехать от неё мне даже в голову не приходило. Я словно нутром чувствовала, что если я отделюсь от неё, она умрёт от тоски. Со мной знакомились парни. Но маме я ничего об этом не говорила, поскольку мне были неприятны её нотации и передразнивания. При этом мама вела себя двойственно. Она говорила, что мне нужно найти мужа, создать семью, родить детей, не затягивать с этим, а то останусь одна, как она. А порой начинала говорить, что не выдержит, если я от неё уеду. «Я понимаю, что этого не миновать, что у тебя однажды начнётся своя жизнь, но я моё материнское сердце не выдержит. Ну что же, такова моя жертва». Эта идея жертвы присутствовала всё время, в каждом таком разговоре. Я разрывалась между двумя установками. С одной стороны, это нормальное желание создать семью, к тому же усиленное боязнью остаться одной, как мама. Но с другой стороны, чувство вины перед мамой, ответственность за неё, благодарность за то, что она для меня сделала, не жалея себя, не давали мне и шанса на собственную личную жизнь. Я не могла даже и подумать, чтобы как-то отделиться от неё, жить отдельно. 274