Чтение онлайн

– Проходи!

Левка втолкнул меня в прихожую, включил тусклую лампочку. Длинный узкий коридорчик, справа и слева по комнате, за углом, надо думать, санузел и кухня. На полу линолеум в шашечку, на стенах – обои в розочку.

– Чья это квартира? – спросила я, почему-то шепотом.

– Тещина. Она сейчас с детьми на даче.

– С ума сошел! – испугалась я. – Прикинь, соседи настучат, что ты сюда женщину привел. Жена еще узнает.

– Жена в курсе. Я ей звонил. Она и ключи привезла.

– И что ты ей сказал?

– Что ты моя прихожанка, что у тебя неприятности.

– Нет, вы все-таки сумасшедшие оба! – проворчала я, стаскивая отчаянно неудобные, тесные кроссовки.

– Так то смотря с какого ума, - Левка бросил мне стоптанные шлепанцы. – Такой ум бывает, что с него просто благо сойти. Ты вот от какого такого большого ума вляпалась?

– Фи, батюшка, как вы выражаетесь скверно! Кстати, знаешь, я тут подумала, что совершенно не представляю, как себя вести с тобой. Никогда не общалась со священниками, тем более вот так, запросто. Вот жена твоя как тебя зовет?

– Ну как? Дома – Левой. А если в храме, да еще при людях – то отец Елевферий. И на вы.

– Может, мне тоже тебя на вы звать? Все-таки духовное лицо.

– Сомневаюсь, чтобы ты воспринимала меня как духовное лицо. Я для тебя пока бывший одноклассник Левка, которому ты когда-то дала от ворот поворот. Ладно, пойдем на кухню, чайку сообразим.

Он подхватил какой-то пакет и пошел по коридору. Я – за ним. Поставив на чистенькую газовую плиту синий чайник со свистком, Левка выложил на стол булочки, пряники, карамельки.

– Вот надо оно тебе было! – возмутилась я. – По-твоему, я не могу в магазин сходить?

– Это с кануна, - кротко объяснил Лева.

– И что, это можно вот так просто есть? – поразилась я.

В принципе, мне было известно, что на панихидный столик приносят продукты, мама в родительские дни тоже что-то носила в церковь. Но мне и в голову не приходило, что кто-то может их употреблять по назначению.

– А почему нет? – удивился Лева. – Куда, по-твоему, все девается? Батюшки забирают, певчие, служащие. Помолись просто об усопших.

– Я не умею.

Лева только головой покачал. В этой время засвистел чайник, он налил чай в большую кружку с улыбающейся жабой, подвинул мне.

– Пей. Больше, к сожалению, ничего нет.

Я сделала большой глоток, обожглась, закашлялась. Лева смотрел на меня взглядом старого доброго дедушки.

– Так ты не хочешь рассказать, что случилось? Может, я тебе помочь смогу. Не только с приютом.

И снова я колебалась – как вчера. Вчера? Это было только вчера?

Что-то печальное запел телефон. Лева вытащил трубку из кармана черной рясы. Или это называется подрясник? Не спросишь ведь – неловко.

Выслушав собеседника, он переспросил адрес и пообещал приехать минут через сорок.

– Извини, Лиза, придется ехать. Я же на требах. Бабулька при смерти, надо исповедать, причастить. Вернусь – поговорим. Может, сегодня не смогу, тогда завтра заеду. Телефон знаешь. Если что – звони. Правда, на время службы я его отключаю. Белье в тумбочке, постелишь на диване.

Я смотрела в окно, как Лева подходит к своей пыльной белой «Ниве», крестит ее, с трудом, подбирая полы, забирается вовнутрь. Почему-то мне стало жаль его, жаль себя и весь белый свет.

Маленькая булочка с кунжутом оказалось очень вкусно. Как же там это говорится? «Упокой, Господи…» Нет, не знаю.

Наконец-то удалось дозвониться Антону.

– Я приеду? – сразу же спросил он.

– Я не дома.

– А где? – насторожился он.

– Антон, мне нужно увидеться со следователем. Срочно. Желательно завтра, - я проигнорировала его вопрос.

– Что случилось?

– Все потом. Не по телефону.

– Я так и знал, что ты во что-нибудь влипнешь! – заорал Ракитский. – Ладно, - добавил он после паузы, уже не так сердито. – Позвоню ему, потом перезвоню. И все-таки где ты?

– Ночую у подруги, - соврала я и отключилась.

Всю ночь я провертелась с боку на бок, как цыпленок в гриле. Диван отчаянно скрипел. Большие настенные часы громко и заунывно тикали, каждые четверть часа разражаясь надтреснутым звоном. Сон бродил где-то за тридевять земель.

Левка так и не приехал, но позвонил и сказал, что заскочит утром, привезет что-нибудь поесть. Потом объявился Антон. Стоцкий ждал нас в прокуратуре в два часа.

Выпив еще чаю с карамельками, я сполоснулась под душем, пальцем почистила зубы, застелила диван и клубочком свернулась под одеялом.

Мне хотелось выстроить стройную логическую цепочку, которая должна была убедить неведомого мне следователя Стоцкого: Брянцева убила Вера Чинарева. Но почему-то никак не получилось. Мысли испуганными тараканами метались из угла в угол, никак не желая остановиться хоть на минуту.

Интересно, что это за «добрые люди», которые поведали Полосовой о том, что Брянцев обратился к нам в БВС? И что меня задержали по подозрению в убийстве? Менты? А почему бы и нет. Может, даже приснопамятный следователь Добролобов. Но что, если я завтра расскажу все, а Наталья немедленно об этом узнает? Ведь узнала же она как-то, что в ее клубе будет обыск.

Нет, не буду об этом думать. Иначе у меня один только вариант: добыть липовые документы и сбежать за границу. Туда, где визы не требуется. В Турцию, например. Правда, на какие шиши там жить? На карточке осталось долларов тысяча, не больше.