Чтение онлайн

Он усмехается, всем своим видом показывая, что презирает…

— А дальше я решу, чего ты стоишь, Алина… Ты взялась играть с опасным человеком… Наивная… Я больше не тот Рустам, кто плясал под твою дудку… — его лицо становится хищным и обостренным, — и только мне решать, когда и как это закончится… К тому же… — снова усмехается, — уверена, что так уж тебе противны мои прикосновения? Сколько мужиков у тебя было? Не желаешь сравнить?

Я смотрю на него…

Сердце разрывается на сто тысяч осколков.

Сравнивать не с кем…

Он думает, что у меня были мужчины. Что эти пять лет я с кем-то спала, чему-то научилась, кого-то целовала, под кем-то стонала. А я...

Я не была ни с кем.

Ни одного мужчины после него...

И ведь почему?

Так ярко было с ним, что другие померкли?

Так много он значил?

Тот, кто даже не искал меня. Кто женился на другой. Кто сделал меня «излишком».

Горькая усмешка поднимается изнутри, кривит губы.

— Чему ты усмехаешься? — он замечает. Всегда замечает. Острый, как лезвие.

— Ничему, — шепчу я. — Просто... бери. Я же твой подарок.

Он смотрит еще секунду, изучает мое лицо, ищет подвох. Не находит. Или находит, но ему все равно…

А потом его губы находят мои.

Это не поцелуй. Это наказание. Это голод… Это пять лет разлуки, сжавшиеся в одно мгновение. Он целует жестко, требовательно, его язык врывается в мой рот, его руки впиваются в мои волосы, запрокидывают голову еще сильнее. Я задыхаюсь, таю, отвечаю с той же жадностью, прикусываю его нижнюю губу, чувствую вкус крови — металлический, острый, живой.

Он рычит мне в рот. Рычит, как зверь…

Пусть я ничто для него. Пусть я для себя теперь ничто… пусть он вышвырнет меня после этой ночи, потому что ничем уникальным удивить его на фоне его «других» я не смогу… Эта ночь принадлежит мне. За эти пять лет- она самое яркое мое впечатление… Фейерверк среди серости мегаполиса, который меня сожрал…

Подхватывает меня под ягодицы и рывком поднимает с колен. Я обхватываю его ногами, чувствуя, как его руки сжимают мое почти голое тело, пальцы впиваются в ягодицы, которые ничем не прикрыты. Он несет меня к кровати, не разрывая поцелуя, и опускает на прохладные простыни.

Нависает сверху. Смотрит.

— Красивая, — выдыхает он. — Моя киска.

— Не твоя… — нахожу силы на едкость…

Он снова рычит…

И срывает с меня остатки белья одним движением. Кружево трещит, разлетается в стороны. Я остаюсь абсолютно голой под ним, в свете луны из окна.

Он не торопится. Он смотрит. Изучает. Проводит взглядом по шее, по груди, по животу, ниже. Я чувствую себя прозрачной. Видимой насквозь.

— Не двигайся, — шепчет он. — Смотри на меня.

Я смотрю. Он медленно расстегивает оставшиеся пуговицы на рубашке, снимает ее, отбрасывает в сторону. Его торс... я помню его. Помню каждую мышцу, каждый шрам, каждую родинку. Широкие плечи, узкие бедра, темная дорожка волос, уходящая вниз. Он красив той дикой, опасной красотой, от которой у женщин подкашиваются колени.

Он наклоняется и проводит языком по моей шее, от уха до ключицы. Медленно, влажно, оставляя дорожку мурашек. Я выгибаюсь, выдыхаю...

— Тихо, — командует он. — Не дергайся. Всегда была нетерпеливой, когда дело доходило до тебя самой… Взбалмошная…

Его губы спускаются ниже. К груди. Он обводит сосок языком, дует на него, смотрит, как он твердеет еще сильнее. Потом берет в рот — горячо, влажно, глубоко — и посасывает, слегка прикусывая зубами.

Я вцепляюсь в простыни. Это слишком. Это слишком хорошо. Пять лет без этого — и сейчас я взрываюсь от каждого прикосновения.

Он переключается на вторую грудь, уделяет ей столько же внимания. Его рука скользит по моему животу, ниже, к бедру. Пальцы находят уже влажное, горячее, готовое…

— Мокрая, — констатирует он с удовлетворением в голосе. — Соскучилась, киска?

Я не отвечаю. Не могу. Слова застревают в горле.

Его палец скользит внутрь. Один. Потом второй. Медленно, глубоко, исследуя. Я стону, не в силах сдержаться.

— Тесно, — говорит он задумчиво. — Очень тесно. Давно никого не было?

Молчу. Сжимаю зубы.

— Я спросил, — его пальцы замирают внутри. — Давно?!

Вторая рука сжимается опасно на шее. Я чувствую, как неистово пульсирует кровь… Наши глаза встречают друг друга. Зрачки расширены…

Маски сброшены…

Есть ли смысл мне врать?

Он все равно поймет, что ничего я не умею.

— Я провалю твой экзамен, Рустам, — выдыхаю я, — пять лет. Пять, Рустам. Только ты…

В его глазах вспыхивает…. Удивление? Триумф? Нежность?

Я замираю… Даже дышать перестаю…

И он, кажется, тоже…

Пять лет…

Собственный голос звучит эхом в голове и словно бы об острые камни, отлетает от его взгляда…

Он в смятении…

В страсти…

В шоке, неверии и… Мне кажется, вопреки всему, он мне верит…

Я соврала ему только раз. Когда сказала, что не любила и вернула кольцо…

Достаточно ли это разрушительно, чтобы не вернуть его веру глобально?

Разводит мои ноги коленом.

— Тогда сегодня будет долгая ночь, — шепчет он…

Его пальцы снова меня находят в самом чувствительном месте.

Я вскрикиваю. Выгибаюсь. Мир взрывается фейерверком.

Он ласкает меня долго, умело, доводя до исступления, до грани, отступая, и снова приближая к краю. Внимательно смотрит- считывает каждый мой всхлип, не упускает ни одного рваного вздоха…

Я уже не контролирую свои звуки — я стону, всхлипываю, выкрикиваю его имя. Когда оргазм накрывает меня первой волной, я выгибаюсь дугой, вцепившись в его волосы, и он не останавливается, продлевая, усиливая, пока я не падаю обратно на простыни, тяжело дыша.

Он поднимается надо мной. В его глазах — торжество.

— Это только начало, Алина.

Он встает с кровати. Медленно расстегивает брюки, снимает их вместе с боксерами. И вот он стоит передо мной — абсолютно голый, возбужденный, готовый. Я смотрю на него и понимаю, что хочу этого. Хочу его. Всей кожей, каждой клеткой.

— На четвереньки, — командует он.

Я переворачиваюсь, не думая о гордости. Встаю на колени, на локти. Чувствую его взгляд на своей спине, на ягодицах, на всем, что открыто. Слышу его дыхание — тяжелое, сбитое.