Чтение онлайн

Я принимаю душ долго, стоя под горячей водой, смывая с себя ночь. Но запах его духов, кажется, въелся в кожу. Или в память... Я тру себя мочалкой, почти до красноты, но этот запах не уходит… Он и не уходил никогда. Все эти пять лет.

Я теперь знаю, почему ни один мужчина не появился за эти годы в моей жизни. Я была помечена одним-единственным самцом по имени Рустам Юсупов. Вот и весь секрет…

Заворачиваюсь в халат, пью кофе, смотрю в стену. В голове — каша. Воспоминания ночи перемешиваются с обидой утра, страхом перед будущим и непонятным томлением внизу живота.

Телефон, который он оставил — тот самый, для связи с братом — лежит на столе. Я беру его, проверяю. Есть сообщения от Пашки: «Норм всё, сестренка. Ты как?» Я пишу в ответ: «Норм».

Коротко и лживо. Как и вся моя жизнь сейчас.

Звонок.

Я вздрагиваю. На экране — Ирина.

— Слушаю.

— Алина, доброе утро. — голос Ирины деловой, бодрый, как будто мы обсуждаем отчет за квартал. — Собирайте чемодан. По минимуму. Только личные вещи. Гардероб легкий. Скажите, что нужно купить из летнего, к пляжу. Размеры ваши мы знаем, но, может, какие-то предпочтения есть? Цвета, фасоны?

Я хлопаю глазами. Смотрю на серое небо за окном. На снег этот проклятый, который начался с утра.

— Простите, что? К пляжу?

— Ну да. — Ирина позволяет себе легкую усмешку. — Вы летите с Рустамом Юсуповичем, — она делает многозначительную паузу, — и его супругой… У них… медовый месяц… Уточните список необходимого, я передам закупщикам. Времени мало, вылет через два дня.

В голове такой звон от ее слов, что вторую часть фразы я не слышу…

Нет, если Рустама и можно было назвать циником, то после того, что я слышу сейчас, это уже даже не про цинизм. Это верх жестокости. И ко мне, и к ней…

Медовый месяц?! И он берет с собой любовницу?!!!

— А... куда мы едем? — мой голос звучит растерянно, по-детски.

Пауза. Ирина, кажется, удивлена. Даже озадачена.

— На Мальдивы. Вы разве не в курсе? — она вздыхает, с легким раздражением. — Времени не так много, Алина. Мы тут не для обсуждения нюансов. Мне тупо дали указания. Он решил взять вас с собой. Полетите одним самолетом. С Тамарой Заурбековной...

Мир останавливается.

Я слышу эти слова, но мозг отказывается их обрабатывать. Медовый месяц. С женой. И меня туда же. В один самолет. В один отель. В одну постель? Нет, постель у него, наверное, одна — с женой. А я буду ждать в номере? Или входить по вызову…

Господи… За что ты так безжалостно со мной, Рустам? Ведь не зря говорили, что ты очень жестокий, опасный человек… Что за грешную жизнь ты ведешь… Как не утонуть, не захлебнуться в этом твоем грехе…

— Алина? Вы здесь? — голос Ирины доносится будто издалека, сквозь вату.

— Да, — выдавливаю я. — Да, я здесь…

— Так что по вещам? Купальники, парео, легкие платья?

Я смотрю в окно на серое городское небо.

Зачем? Чтобы унизить жену? Чтобы унизить меня? Чтобы развлечься? Чтобы сделать мне больно?

Или ему просто мало? Мало одной ночи, мало одной женщины, мало всего, что у него есть?

— Алина! — голос Ирины возвращает меня в реальность. — Вы меня слышите?

— Да… — говорю я механически, как робот. — Купальники... лучше закрытые, не бикини. Я... не люблю бикини. Цвета — любые, кроме ярких. Пастель, белый, черный…

— Хорошо. Платья до колена, макси, что-то вечернее для ужинов?

— Да, на ваше усмотрение.

— Отлично. Завтра к шести будьте готовы. Машина подаст к подъезду. Паспорт с собой, загранник есть? Если нет, то меняем расклад и срочно этим занимаемся.

— Есть. — я себе его сделала еще два года назад, но так и не воспользовалась. Хотели с одной из коллег поехать по горячему туру в Турцию, но цены резко подскочили и мы не потянули…

— Отлично. До завтра.

Гудки.

Я кладу телефон на стол и смотрю на свое отражение в темном экране. Растрепанные после душа волосы, бледное лицо, синяки под глазами — следы бессонной ночи. И на шее — засос. Его засос. Метка собственника.

Я вспоминаю его руки, его губы, его шепот «Моя». Вспоминаю, как он смотрел на меня, входя. Как целовал. Как сказал: «Пять лет, киска. Ты представляешь, как я хотел тебя?»

Кто я ему?

Кукла. Трофей. Излишек. Обертка от подарка.

Я согласилась на его условия. Я танцевала для него. Я была с ним этой ночью. Я кричала его имя. Я спала в его объятиях.

Теперь остается только играть.

Или погибнуть.

Интересно, что выберет та, прежняя Алина?

Глава 12

Я не сплю вторую ночь.

Ворочаюсь в этой стерильной квартире, смотрю в потолок, и перед глазами — только он. Его руки. Его губы. Его голос, хриплый, срывающийся: «Моя Алина».

Он не звонит, не пишет и не появляется…

Мысли о Рустаме становятся навязчивыми…

Я должна его ненавидеть.

Я пытаюсь.

Прокручиваю в голове все унижения: как он заставил меня раздеться в кабинете, как швырнул это вульгарное белье, как сказал, что я — излишек, обертка, гештальт. Как утром оставил записку, даже не разбудив. Как сообщил через помощницу, что лечу с ним в медовый месяц с его женой.

Я должна ненавидеть его.

Но когда закрываю глаза — я чувствую его руки на своей талии. Его губы на своей шее. Его дыхание, сбитое, горячее, когда он входил в меня.

А еще я вижу его глаза в тот момент, когда я вернула ему кольцо пять лет назад…

Пять лет. Пять лет я никого не пускала в свою жизнь. Думала, что стала фригидной. Думала, что проклята. А оказалось...

Я просто ждала его.

Все это время, каждую ночь, каждый день, каждого мужчину, который пытался приблизиться — я сравнивала с ним. И никто не выдерживал сравнения. Потому что он — единственный. Проклятый. Грешный. Опасный. Мой.

Я люблю его.

Эти слова взрываются в голове, и я сажусь на кровати, тяжело дыша.

Нет. Не может быть. Не после всего. Не после того, как он женился на другой. Не после того, как он сделал меня вещью.

Но сердцу плевать на доводы разума.

Я люблю его.

Любила все эти пять лет. Люблю сейчас. Буду любить завтра.

И именно поэтому я так злилась. Именно поэтому так отчаянно пыталась быть саркастичной, холодной, неприступной. Потому что знала: стоит дать слабину — и я рухну в эту пропасть с головой.

Я уже рухнула.

Я пропала.

Утром перед вылетом, в ожидании водителя, о котором сообщила по телефону Ирина, смотрю на себя в зеркало и не узнаю.