Чтение онлайн

И это тоже подарок, потому что мое дело, часть меня. Даже быстро в телефоне рисую наброски, кое-что записываю чтобы не забыть.

– Новые идеи?

– Ага… впервые после… - не договариваю. Не хочу даже произносить плохого.

– Мне нравится, когда ты работаешь, у тебя такое соблазнительно-сосредоточенное лицо, - шепчет мне на ухо и целует в шею.

– Но это потом. Сегодня у нас семейный праздник.

И пока подготовка идет полным ходом, мы с Акимом целуемся при первой возможности. Внутри горит такое пламя, такой голод, что я уже не могу дождаться ночи… когда мы станем ближе еще на одну ступень.

В одиннадцать тридцать раздается стук в двери.

– Кто там? – спрашиваю Акима встревоженно.

На что он ни выказывает ни малейшего опасения.

– Надо открыть. Всем вместе. Костя! – зовет сына из комнаты.

– Да, пап?

– Пошли дверь открывать. У нас гости.

Тревога отпускает. Вот что значит доверие, Аким не переживает, и я мгновенно успокаиваюсь.

Открываю двери, Костя рядом, любимый немного позади.

И вижу… Деда Мороза…

Настоящего с красным носом, бородой по пояс, кустистыми бровями, огромным, красным мешком за плечом и посохом.

– Ох-ох-хо! Ждали! – басит хрипло.

– Да! Дедушка Мороз! – Костик прыгает вокруг него.

А я не могу произнести ни слова. Зажимаю рот ладонью. И смотрю… смотрю и плачу… слезы счастья льются по моим щекам.

Ваня… это он… И я понимаю, что это именно Аким постарался. Он сделал все, чтобы эта ночь была реально особенной.

Потом я не выдерживаю и висну на шее у Мороза.

– Родной, ты приехал, - шепчу ему в ухо.

– Как же я без вас, девочка моя. Вы же моя семья.

– Аким… у меня нет слов, - оборачиваюсь к этому несравненному мужчине.

– Какой Новый год без чудес, - широко нам улыбается.

Ваня ведет нас к елке, открывает свой огромный мешок и вручает подарки. Костик принимает подарок и хватает Мороза за руку в варежке.

– Вань, я мы тебя ждали, - и шутливо дергает его за бороду.

– А уж я как ждал, когда смогу снова вас всех увидеть.

Когда куранты бьют двенадцать, мы зажигаем бенгальские огни. Поднимаем бокалы.

– С Новым годом! – кричим дружно, глядя на море и звездное небо.

– Анфиса, - Аким становится переде до мной на одно колено, протягиваю раскрытую бархатную коробочку. – Выходи за меня. Обещаю, ты никогда не пожалеешь.

– Не пожалею…

Максим

Восемь месяцев спустя…

Неприятный больничный запах забивается в ноздри. Даже не больничный… хуже. Тут пахнет неизбежностью… той дамой, имя которой лучше не произносить вслух.

Нервно сглатываю.

– Вот и все, Максюш, - раздается слабый голос Наты.

– Мне жаль, - даже не спорю с ней.

Зачем, врать и надеяться, что все волшебным образом изменится. Ничего этого уже не будет.

– Это закономерно. Или я ее, или она меня. Мы действительно могли быть счастливы, - он говорит очень тихо. В ее глазах странное умиротворение.

– Могли…

– Я бы многое сделала иначе. Надо было просто ее удавить, еще там в детском доме. И просто жить дальше… А тянула… дотянулась… Она оказалась сильнее.

– Нат… - не знаю, что сказать.

Мне больно. Мне жутко. И я понимаю, что все… Это ощущение странное… и кроме боли, есть еще нечто иное, что я не могу распознать.

– Я бы могла сказать, что ты должен отомстить Анфисе, укравшей у нас счастье. Но не сделаю этого, - ее губы едва заметно подрагивают. – Я скажу тебе жить. За нас двоих. Будь счастлив Максим. Я действительно тебя люблю, хоть моя любовь она черная, да. Потому что меня окунули во тьму. Иначе я не умею.

– И я люблю тебя, Ната.

– Уходи… Максим. Ты свободен. Отпускаю…

А мне не верится, что все. В этом мире больше нет Наты. Больше нет той, из-за кого я сходил с ума. Не жил. Существовал, одержимый любовью.

Она права – это черная любовь. Неправильная. Она приносила только боль и страдания.

Ната не сказал ничего про девочку, которую она родила месяц назад. Ей неинтересно. Она родила и ни разу на нее не взглянула. А потом… она заболела. И стала угасать. Мне сказали, когда сделать уже ничего было нельзя. Словно поняв, что месть не удалась, ей не выбраться из заточения, она утратила смысл существования. И сейчас на ее бездыханном теле застывшая улыбка умиротворения.

И я прощаюсь с ней, с нами. И очень хочу верить, что она меня действительно отпустила. Но я… пока еще не могу выдохнуть полной грудью. Еще нет… еще держит…

Анфиса

– Доброе утро, моя сладкая, - рука Акима блуждает по моему телу, накрывая волной ярких ощущений и томительного предвкушения.

– Доброе!
– урчу, и выгибаюсь.

Как же хорошо вот так просыпаться. Сколько месяцев счастья, а мне все мало.

Снова и снова убеждаюсь – это именно мой мужчина. Мне с ним неприлично хорошо. А та наша близость в новогоднюю ночь открыла портал удовольствия. Я многое осознала, и сама себя почувствовала другой. Целостной.

Словно мне именно его и не хватало.

Пять месяцев назад мы сыграли свадьбу. Тихую, скромную, только для нас. Был Ваня и Костя. Они радовались за нас. А я сверкала в белом платье, и смотрела на своего мужчину. Он мой. А я его.

Простое уравнение жизни сошлось. Мы нашли друг друга и все встало на свои места.

Ваня не остался с нами в этом городе. Но и не уехал за границу.

Тут для него пока опасно. Но Аким сделал все, чтобы легализировать его под другими документами.

Да, страшно и опасно. Но Ваня не может без работы. А работать он может только тут. Он хочет быть ближе к дому. К нам. Потому часто приезжает.

Был с Костиком, когда мы отправились с Акимом в медовый месяц.

Моя работа кипит, идеи в голове множатся. Мой муж тоже работает. Но всегда семья на первом месте. Мы умеем все со вмешать, чтобы не загонять себя, а именно наслаждаться жизнью.

Тихий стук в дверь прерывает нас на самом интересном месте.

– Сегодня же выходной, какого? – недовольно ворчит муж.