Бывшая жена. Научусь летать без тебя
Шрифт:
– Ной Косинский, – кивает Карлосон.
– Верно. И мои родители спровадили его, не поинтересовавшись моим мнением. Через общих знакомых я узнала, что ты и твой... хм, друг...
– Швецов.
– Да. Что вы выясняли правду про Ноя и передавали ему деньги, чтобы он отвалил от меня.
– Можно и так сказать, – хмыкает мой собеседник.
– Мне нужна правда. Вся. Целиком. От момента, когда мои родители обратились к вам, до момента, когда вы передавали деньги Ною и говорили с ним. Что говорил и приказывал папа, что – мама, как реагировал Ной, что вообще реально удалось на него нарыть... Абсолютно все.
– Я понял, – Карлосон кивает. – Но если честно, рассказывать-то особенно нечего. Ко мне тогда обратился твой отец – Роман Витальевич Подольский. Назвал имя Ноя Косинского, сказал, про него всякое болтают, мол, запрещенку перевозит, попросил проверить. Ну, я и проверил: пробил по своим базам, каналам, связям. Оказалось, что парень не так уж и опасен. Родаки у него и правда незаконными перевозками промышляли в молодые годы, но он сам продолжать так же не стал, работал по-белому, со всеми разрешениями, декларациями и налогами...
– Что?! – переспрашиваю я.
То есть, ложь еще и в этом была?!
И мой Ной на самом деле не был опасен?!
– Прости, что разочаровываю, – фыркает Карлосон. – Но ты сама сказала: говорить только правду...
– Все верно, продолжай.
– Я передал результаты мини-расследования твоему отцу. Ему не понравилось: он все равно хотел спровадить пацана. Так что жене своей изложил другую версию: что парнишка и правда опасен, что перевозит все нелегально, нарывается, имеет связи с преступной средой и проблемы с законом. Мне доплатили, чтобы я поддержал этот вариант.
– Класс, – фыркаю я.
– Бизнес и ничего личного, детка...
– Не зарывайся. Не смей звать меня так. Скажи спасибо, что разрешила на ты обращаться.
– Прости...
– Продолжай.
– Твой отец решил дать Ною денег, чтобы он свалил. Но парнишка оказался не так-то прост, он отказался... причем трижды, несмотря на то, что суммы росли и росли. Сказал гордо, что ему не нужны деньги, когда речь идет о настоящей любви.
– Что?! – снова не верю я его словам.
Может, все, что говорит этот жирдяй, – всего лишь изощренная ложь, которую он придумывает прямо сейчас в надежде, что я правда вытащу его из тюрьмы?!
– Чистая правда, – словно прочитав мои мысли, уверяет собеседник. – Твой отец снова взбесился, конечно. И тогда в ход пошли угрозы. Я и Швецов – не единственные, кто работал тогда на твоего папочку. Был еще один парень, имя назову, потому что он все равно давно в тюряге: Абрамов Игорь Витальевич. Он нанес визит – но не самому Ною, а его прекрасной младшей сестренке Лизе...
– О боже, – я закрываю лицо ладонями.
Я прекрасно помню Лизу.
Ною было двадцать пять, а ей – семнадцать.
Она была младше меня на год.
Маленькая, хрупкая, нежная девчонка, мы отлично ладили.
Она, как и Ной, исчезла тогда, словно никогда и не существовала. Не брала трубку, не отвечала на сообщения, везде меня заблокировала...
Теперь я начинаю понимать, почему.
– В общем, – говорит Карлосон. – Ной согласился оставить тебя после того, как Игорюша навестил Лизу и пообещал навестить еще и их родаков...
Неужели все это правда?!
Неужели жестоко обошлись не только со мной, но и с моей мамой, и с самим Ноем, и с его семьей?!
– Более того, Ною было велено, если что, озвучивать только ту версию событий, в которой он взял деньги от твоей матери, – добавляет Карлосон.
– Да, я уже поняла... Где мне найти Абрамова?!
– Спроси у следователя, он тебе ответит.
– Окей, спасибо.
– Ну что, я дал тебе все, что ты хотела?!
– Вполне, – я встаю с места, собираясь покинуть камеру.
– И когда мы поговорим о твоей благодарности?!
– Никогда, – наконец признаюсь я, в три шага оказываясь возле двери.
– В смысле, мать твою?!
– Ты реально думал, что я вытащу из тюрьмы урода, который причастен к разрушению моей жизни?!
– Ах ты с... – он бросается ко мне, но я уже закрываю дверь с другой стороны. Он начинает долбиться кулаками и сыпать проклятиями, а я просто иду прочь.
Теперь мне нужны Швецов и Абрамов, чтобы подтвердить слова Карлосона.
И тогда моего папочку ждет о-о-очень серьезный разговор.
АГАТА. 44 глава
– Как вы себя сегодня чувствуете, Агата Александровна? – спрашивает у меня Светлана Ивановна, стоя надо мной с планшетом и ручкой.
– Намного лучше, чем вчера, – говорю я. – Голова меньше болит и кружится, почти не расплывается картинка, совсем не тошнит...
– Отлично, – кивает доктор, с удовлетворенным видом что-то записывая. – Анализы тоже намного лучше. И новая МРТ, которую сделали вчера вечером. Отек головного мозга полностью ушел, ткани восстанавливаются... Что на счет памяти?! Вспомнили что-нибудь из тех недель, что выпали?!
– Пока нет, к сожалению, – я качаю головой.
А может, и к счастью.
Мне и так-то было больно, когда дочь и сын сообщили, что мой муж мне, оказывается, изменил...
Представляю, насколько больнее станет, если я еще и вспомню все свои предыдущие мысли, чувства и эмоции, что испытывала, когда узнала об этом впервые...
Двойной удар будет!
А мне сейчас не очень-то полезно волноваться, мне восстанавливаться надо.
– Когда меня выпишут?! – спрашиваю я.
Светлана Ивановна усмехается:
– Не бегите впереди паровоза, Агата Александровна! Мы ведь только-только вас перевели из реанимации в интенсивную терапию. Здесь побудете недельку, а потом еще недельку – в обычной...
– Как долго, – говорю я разочарованно.
– Что поделать, – доктор разводит руками. – Вам пока без ежедневных капельниц, анализов каждые два дня и постоянного контроля за показателями нельзя. Вы все-таки в коме были, напоминаю! А до этого вообще с неба свалились! Диво, что вы живы!
– Да уж, – тяжело вздыхаю я, снова мысленно радуясь, что не помню аварии, которая чуть было не лишила меня жизни.