Чтение онлайн

Я пытаюсь встать.

Берусь за висящий надо мной треугольник, чтобы подтянуться, но все тело сводит непривычная слабость. Мышцы дрожат, пресс болит, пальцы сами собой разгибаются обратно...

Я бессильно падаю на подушку.

Окей, может, позвонить?!

Ну да, точно, мой телефон разбился!

Но здесь же есть какая-нибудь кнопка вызова медсестры?!

Но что, если пользоваться ею можно только в экстренных ситуациях?!

Черт его знает!

Тогда я кричу:

– Рома! Зоя! – но двери реанимационной палаты, кажется, очень крепкие, вряд ли они пропускают звук...

Я начинаю злиться, а время тянется бесконечно долго.

Сколько уже прошло?! Десять минут? Пятнадцать?! Полчаса?!

Они что, забыли обо мне?!

О чем можно разговаривать столько времени?!

Я понимаю, что все эти эмоции мне очень несвойственны.

Обычно я собранная, серьезная, строгая.

Сейчас же мысли скачут, как бешеные кролики, напуганные взрывом...

Да, в моей голове – настоящий взрыв.

Взрыв эмоций, ощущений, ужаса, что я никогда не смогу вернуть память.

Казалось бы, всего две недели... разве это много?!

Муж и дети помогут восстановить события.

Но что, если за эти две недели произошло что-то важное?! Что-то, что от меня попытаются скрыть?!

Не знаю, зачем, но... какое-то внутреннее чутье, интуиция, наверное, подсказывает, что и правда произошло что-то важное...

Может, муж и дочь об этом вышли поговорить?!

Решили обсудить, как это получше от меня скрыть?!

А может, напротив, как преподнести, чтобы не сильно испугать?!

Вдруг что-то случилось с сыном?!

С сестрой?!

С моей авиакомпанией?!

Мне страшно...

Я не знаю, сколько проходит времени, потому что начинаю засыпать.

Я и рада бы быть в сознании, но у меня внутренние повреждения, меня пичкают кучей лекарств, и они вызывают сонливость...

В общем, в какой-то момент дверь открывается, и на пороге появляется Зоя.

Я, вздрогнув от неожиданности и проснувшись, смотрю на нее растерянным взглядом.

Спрашиваю:

– Где отец?! – и слышу ее мягкий ответ:

– Он ушел.

– И что, даже не попрощался со мной?! – хмыкаю обиженно.

Не похоже это на Рому.

– Выходит, что так, – кивает дочь.

– Странно, – говорю я, а потом уточняю с подозрением: – Вы что, поругались?!

– Давно уже, – лаконично отвечает Зоя.

– Что значит – давно?! Не помню такого... Что, я была в это время без сознания?!

– Да. Надо признать, твоя авария открыла нам всем глаза друг на друга. Мне, Славе, тете Агнии.

– Я не понимаю... – качаю головой, практически слыша, как трещит по швам мой мозг...

Зоя вздыхает, а потом говорит:

– Мам, я все тебе расскажу, только обещай, что не будешь слишком сильно волноваться.

– Расскажешь – что?! – взрываюсь я.

– Вот видишь – ты уже волнуешься...

– Зоя! Что случилось, пока я была в коме?! Рассказывай!

– Скажем так... это случилось еще до твоей аварии и комы. Просто ты это забыла.

Вот!

Я же говорила!

Я как знала, что произошло что-то важное, что выскользнуло из моей памяти, и теперь мне никто не хочет об этом говорить!

– Зоя! – снова требую я.

– Можно... можно я дождусь Славу, и мы расскажем тебе все вместе?! Я боюсь одна, – признается дочь. – Я уже позвонила ему, он будет через пятнадцать минут. И с администратором договорилась, его пропустят, хотя посещения на сегодня закончились...

Боже, о чем же пойдет речь?!

Но делать нечего, и я киваю:

– Окей.

– Спасибо, – с облегчением выдыхает Зоя. – А пока – хочешь чего-нибудь вкусненького?!

Через пятнадцать минут приезжает Слава.

Не знаю, успели ли они с Зоей посовещаться по телефону, но в палату он входит сразу, без всяких предварительных «выйдем и поговорим», за что я безумно благодарна.

Мне кажется, такой беспомощной и уязвимой я чувствовала себя последние разы двадцать пять и двадцать три года назад – как раз, когда рожала детей.

До этого – только в юности.

Я всегда была крепким орешком.

И то, что происходит сейчас, когда я слаба телом и духом, когда какой-то период времени просто вырвали из моей памяти, очень на меня влияет.

Мне больно и страшно.

Но мои дети рядом – и это успокаивает.

– Привет, мам, – Слава чмокает меня в щеку, и они с Зоей оба садятся на мою постель, он – слева, она – справа, благо, места много.

– Ну?! – спрашиваю я нетерпеливо.

– Мам... – начинает Слава неуверенно. – Ты не помнишь, кто такая Акулина Егоровна Солоницкая?!

– Хм... – я задумываюсь. – Нет. Кто-то из наших сотрудников?!

– Да, – кивает сын. – Стюардесса.

– Ясно... и что дальше?!

– Ладно, давай попробуем с другой стороны... Ты не помнишь, из-за чего поссорилась с отцом перед тем, как попала в аварию?!

– Нет. Слав, пожалуйста, хватит... вот этого вот, – прошу я и смотрю то на него, то на Зою. – Скажите мне уже, в чем дело.

– Ладно, – кивает дочь. – Мам, отец тебе изменил.

– О боже... – я закрываю лицо ладонями. – Что?!

– Он изменил тебе с этой самой Акулиной, – говорит Слава. – Линой, если короче. Узнав об этом, ты решила подать на развод. Но и это не самое ужасное.

– Что еще?!

– Теперь отец хочет отобрать у тебя авиакомпанию. Он уже забрал долю Зои и часть доли тети Агнии...

Я чувствую, как заходится в бешеном ритме мое сердце.

Измена.

Развод.

Попытка отобрать компанию.

Да еще и дочь с сестрой решили отдать ему свои доли!

Да, за две недели и правда произошло немало...

Только почему же Зоя здесь, если решила предать меня?!

Я смотрю на нее – а она, словно прочитав мои мысли, опускает взгляд.

– Прости, мама, – говорит она. – Я была не права... как и ты когда-то.

– Думаю, вам надо поговорить наедине, – говорит Слава и, поднявшись с места, выходит из палаты, оставляя меня наедине с дочерью.