Чтение онлайн

Он долго молчал, глядя на нее. Не как на женщину или на свою жену. А как на стратега, выдвинувшего неожиданную и дерзкую идею.

— Ты хочешь, чтобы я взял шантажиста в проект?

— Я хочу, чтобы ты превратил врага в союзника. Или, по крайней мере, в нейтральное лицо. У него тогда появится своя заинтересованность в успехе. И он замолчит.

Джамал встал и прошелся по кабинету. Мысли работали за его непроницаемым лицом.

— Это рискованно.

— Все, что ты делаешь, рискованно. Но это — не поражение. Это перехват инициативы.

Он остановился напротив нее.

— Откуда ты это знаешь?

— Я семь лет вела свой маленький бизнес, Джамал. И у меня тоже были «обиженные» клиенты и конкуренты. Иногда чашка кофе и разговор по душам работали лучше, чем угрозы и суды. Людям часто важно, чтобы их услышали.

Он снова сел, задумчиво постукивая пальцами по столу.

— Хорошо. Я подумаю. — Он посмотрел на нее. — Амина… ты удивляешь меня.

— Это хорошо или плохо?

— Не знаю. Но это факт. — Он потянулся к выключателю и включил свет, резкий и яркий. Беседа была окончена. — Иди спать. И закрой дверь.

Амина вышла. Она спускалась по лестнице, и в груди у нее было странное, щемящее чувство. Не победы. Не уверенности. Скорее, осознания, что линии фронта сместились. Она только что предложила стратегию своему тюремщику. И он ее выслушал. Впервые с момента их встречи он увидел в ней не просто мать его ребенка и объект сделки, а человека, чей ум может быть ему полезен.

Это открывало новые возможности. И новые, еще более страшные ловушки. Потому что, начав думать как союзник, она рисковала забыть, что все еще была пленницей в золотой клетке. А клетка, какой бы позолоченной она ни была, от этого не переставала быть клеткой.

Следующие два дня Джамал провел вне дома. Он не звонил, не сообщал о своих планах. Амина ловила себя на том, что прислушивается к звуку подъезжающих машин, к шагам за дверью. Она проверяла новости на местных порталах, выискивая сообщения о скандалах в деловых кругах или о задержаниях. Ничего. Тишина была оглушительной.

На третий день, ближе к вечеру, он вернулся. Не один. С ним был тот самый Осман. Не через парадный вход, а через калитку в сад, прямо в зимний сад. Амина, занимавшаяся с Мадиной пазлом в гостиной, увидела их через стеклянную стену — две мужские фигуры в полумраке оранжереи. Осман был невысоким, коренастым, одетым в простой спортивный костюм. Он жестикулировал, его лицо было возбужденным. Джамал стоял неподвижно, слушая, руки в карманах.

Мадина тоже увидела.

— Мам, это тот дядя?

— Да. Не обращай внимания. Давай найдем вот этот кусочек.

Но они оба наблюдали украдкой. Внезапно Джамал что-то сказал, и Осман замолчал, его плечи опустились. Джамал вынул из внутреннего кармана конверт, но не протянул его. Положил на столик между ними. Потом сказал еще несколько фраз. Осман медленно кивнул, взял конверт, не глядя внутрь, сунул за пазуху. Он выглядел не победителем, а скорее человеком, которого только что вывернули наизнанку и показали ему его же мелкость. Он что-то пробормотал, Джамал кивнул, и они развернулись, чтобы идти к выходу.

Именно в этот момент Мадина, потянувшись за упавшим кусочком пазла, неловко стукнула рукой по стеклянному журнальному столику. Звон был негромким, но в тишине дома он прозвучал как выстрел.

Осман резко обернулся, его взгляд упал на них — на Амину и девочку в светлой гостиной, как на картинке. Он замер, и на его лице промелькнуло что-то неуловимое — не злость, а скорее жадное любопытство. Джамал, стоявший к ним спиной, медленно повернул голову. Его взгляд, холодный и предупреждающий, скользнул по Амине, а затем впился в Османа.

— Идем, — коротко бросил Джамал, и его тону не посмели бы ослушаться даже горные духи. Он взял Османа под локоть, не грубо, но с такой неоспоримой силой, что тот тут же засеменил рядом, отводя глаза.

Через минуту они исчезли в темноте сада. Амина выдохнула. Ее ладони были влажными.

— Он плохо посмотрел, — прошептала Мадина.

— Неважно как. Он ушел.

Джамал вернулся через полчаса. Он прошел прямо в кабинет, не раздеваясь. Амина, уложив Мадину, набралась смелости и постучала.

— Войди.

Он стоял у окна, смотря в ночь. Пиджак был снят, рубашка расстегнута на две пуговицы.

— Конверт… это не деньги? — спросила она прямо.

— Нет. — Он не оборачивался. — Это документы. На участие в тендерном комитете по благоустройству прилегающей к терминалу территории. Символическая зарплата, служебный телефон, бейдж. И папка со справками о его погашенных долгах по микрокредитам, которые я сегодня же оплатил. Он теперь наш скромный муниципальный служащий с чистой кредитной историей и перспективами.

Амина почувствовала, как у нее отлегло от сердца. Он использовал ее идею. Но довел ее до совершенства, добавив и кнут, и пряник в виде оплаченных долгов.

— Он согласился?

— У него не было выбора. Я предложил ему стать частью системы, которую он хотел обмануть. Или быть раздавленным ею. Он не идиот. Он выбрал первое. Теперь его благополучие зависит от успеха проекта. И от моего расположения.

Он наконец повернулся. На его лице была не радость победы, а глубокая, костная усталость.

— Твоя идея сработала. Но ты показала ему лицо. Лицо моей семьи. Это было ошибкой.

— Он все равно мог узнать. Спросить у кого-то.

— Узнать — одно. Увидеть своими глазами, оценить, запомнить — другое. Теперь он знает, на кого можно надавить, если я вдруг перестану быть щедрым.

Амина похолодела.

— Ты думаешь, он…

— Я думаю, что крыса, которую впустили в дом, даже сытая, не перестает быть крысой. Но теперь она на цепи. — Он прошелся по комнате. — С завтрашнего дня к дому будет приставлена дополнительная охрана. Ненавязчивая. И для Мадины — персональный сопровождающий на прогулках. Без обсуждений.

Это не было гневом. Это была холодная, расчетливая стратегия. Он закрывал брешь, которую она невольно создала.

— Я… прости.

— Не извиняйся. Ты помогла решить проблему. Но у всего есть цена. Теперь мы платим повышенными мерами безопасности. Будь готова к тому, что свобода передвижений для тебя и для нее еще больше сузится.

Он подошел к столу, сел в кресло, закрыл глаза.

— Павел из Москвы звонил час назад. Скандал исчерпан. Инвестиции будут. Крепость устояла. Спасибо.