Чтение онлайн

— Она слишком много видит, — произнес он тихо.

— Это не плохо.

— Это опасно. Видеть слабость других — значит знать, как их ранить.

— Или как помочь, — парировала Амина.

Он медленно покачал головой, как будто эта концепция была для него слишком сложной.

— Помощь. Да. Завтра. Завтра я хочу показать тебе кое-что. Одну. Без Мадины. Выезжаем в девять.

Он не стал ничего объяснять, развернулся и ушел в свою комнату-гардеробную. Дверь закрылась с тихим щелчком. Амина осталась одна в длинном, слабо освещенном коридоре. Перед ней снова была загадка. Показать кое-что. Что? Новую угрозу? Новую часть своей империи? Или, может быть, еще один обломок своей разбитой жизни?

Она не знала. Но впервые за долгое время ее curiosity, любопытство, перевешивало страх. И это было самым тревожным знаком. Страх был знакомой территорией. Любопытство к своему тюремщику — это был первый шаг в неизвестность, из которой могло не быть возврата.

Утро было прохладным, с промозглым ветром, гнавшим по небу рваные облака. Амина вышла в холл, одетая в простые джинсы, свитер и куртку, как и велел Джамал. Он уже ждал, его лицо было напряженным, взгляд отсутствующим. Он молча кивнул в сторону двери.

Они сели в машину, но на этот раз не на заднее сиденье. Он открыл переднюю пассажирскую дверь. Неловкий, немой жест, ломавший привычную иерархию. Он завел двигатель, и они выехали за ворота, оставив дом и Мадину с Зарифой.

Он ехал не в сторону центра, не в элитные кварталы. Он двигался к промышленной окраине, туда, где город сходил на нет, упираясь в пустыри, старые склады и грязноватые новостройки. Амина молчала, наблюдая, как знакомые улицы сменяются чужими, все более безликими и унылыми.

Наконец он свернул на грунтовую дорогу и остановился посреди огромного пустого поля. С одной стороны виднелись корпуса заброшенного завода, с другой — начинался пустырь, поросший бурьяном и мелким кустарником. Ветер здесь гулял свободно, с воем забираясь под куртку.

Джамал заглушил двигатель. Долго сидел молча, глядя в лобовое стекло на это безрадостное место.

— Мы здесь, — сказал он наконец. Голос его был глухим.

— Что это место?

— Это — та самая земля. Тот самый участок. Из-за которого был весь сыр-бор.

Амина выглянула. Она ожидала увидеть что-то значительное, лакомый кусок. Но перед ней была лишь голая, неухоженная территория, мусор на обочине, сломанная ограда.

— Здесь… будет терминал?

— Здесь должно было быть совсем другое. — Он открыл дверь и вышел. Амина последовала за ним. Ветер тут же обжег лицо колючей пылью. — Семь лет назад мой брат выкупил этот участок. Не для бизнеса. У него была идея. Построить здесь современную школу-интернат для талантливых детей из горных сел. С бассейном, лабораториями, спортзалом. Он сам прошел через учебу в убогой сельской школе. Хотел дать другим шанс.

Он говорил, не глядя на нее, глядя куда-то вдаль, сквозь время.

— Он собирал документы, искал инвесторов, вкладывал свои. А потом… его не стало. А через полгода после его смерти твой отец, учитель, активный общественник, написал разгромную статью в местную газету. О том, что земля выделена незаконно, что за проектом стоят коррупционные схемы. Он был искренен. Его навели на след те, кто сам хотел прибрать эту землю к рукам — под склады, под свару. Они использовали его честное имя как таран.

Амина слушала, и ей становилось физически холодно. Не от ветра.

— Я… я не знала деталей. Отец говорил только, что борется за справедливость.

— Он боролся. Но его оружием управляли другие. Я, узнав о статье, увидел в нем не пешку, а заговорщика. Решил, что он один из тех, кто погубил брата. И объявил войну. Ему. Его семье. Тебе. — Он повернулся к ней, и в его глазах бушевала буря из прошлого. — Я разрушил его репутацию. Довел до больницы. А тебя… я взял в заложницы, чтобы он почувствовал беспомощность. Ошибся. Жестоко, глупо ошибся.

Он сделал шаг к краю поля, его плечи были напряжены, как тросы.

— После того как все кончилось, когда твой отец умер, а ты исчезла, я получил полный доступ к архивам брата. И увидел правду. Увидел, как манипулировали твоим отцом. Увидел, что сломал жизнь невиновному. И его дочери.

Он замолчал, и только ветер выл в его паузе.

— Эта земля стала для меня проклятием. Напоминанием о двух смертях — брата и твоего отца. О моей слепоте. Я забросил идею школы. Решил превратить это место во что-то утилитарное, жесткое. Терминал. Складской комплекс. Чтобы вытравить из него последнюю память о наивной мечте. Чтобы доказать себе, что я — не он. Я не строю воздушные замки. Я делаю деньги и мощь.

Амина стояла, обняв себя за плечи, пытаясь осмыслить этот поток откровений. Вся ее ненависть, весь ужас тех дней обретали новое, чудовищное измерение. Ее отец был жертвой. Джамал — слепым орудием мести. А истинные виновники, похоже, остались в тени.

— И теперь… теперь ты все же строишь терминал.

— Да. Потому что иначе эта земля съест меня заживо. Потому что я должен закончить хоть что-то. И потому что это теперь единственный способ обеспечить будущее, которое у меня есть. Тебя и Мадину. Деньги с этого проекта — это не просто богатство. Это щит. Для вас.

Он подошел к ней вплотную. Его лицо было искажено внутренней болью.

— Я привез тебя сюда, чтобы ты увидела. Не красивую картинку из кабинета. Не успешного бизнесмена. А это. Грязь, пустошь, ошибки и трупы, на которых стоит все, что у меня есть. Ты имеешь право это видеть. Потому что ты часть этой цены.

Амина смотрела на него, и ее сердце сжималось от противоречивых чувств. Ненависть отступала, освобождая место для острого, почти невыносимого сострадания. Он был мучителем. Но и сам был в ловушке, в аду собственного создания.

— Зачем ты мне все это рассказываешь? — прошептала она.

— Потому что ложь между нами должна закончиться. Хотя бы в этом. Ты должна знать, на какой почве стоишь. Буквально. И метафорически. И решить, сможешь ли ты когда-нибудь сделать на этой почве хоть что-то, кроме как терпеть мое присутствие.

Это был не вопрос. Это был вызов. Бросок костей. Он выворачивал перед ней свою самую гнилую, самую больную часть, не прося прощения, а требуя признания — да, это я, весь, без прикрас. Что ты теперь будешь делать?